16+

Новости партнёров

Lentainform

«Тайсон тоже человек. К нему можно подойти, поговорить»

21/09/2009

В штате Нью-Йорк сделали русский официальным языком на выборах – на нем будут печататься бюллетени, предвыборные плакаты и пр. Нововведение предназначено, прежде всего, жителям Брайтон-Бич (всего в Нью-Йорке живет около 700 тысяч русскоязычных). Когда-то среди обитателей Брайтона был и Вилли Токарев, но он зачем-то обратно променял Нью-Йорк на Россию. Чем здешние русскоязычные лучше американских? – решили спросить мы у него


-  Почти одновременно с вами в Россию потянулись Успенская, Шуфутинский. Что вам в Америке-то не сиделось?

- Просто сейчас в США невозможно заработать что-то солидное на нашей песне. Отработал концерт в одном городе - жди следующего года. Наша основная публика - в России. Многомиллионная аудитория.

- Вы общаетесь с теми, с кем начинали на Брайтоне?

- Я начинал один. В Америке иная жизнь. Каждый занят своим делом. На общение попросту нет времени. Разумеется, с брайтонскими исполнителями мы разговаривали, когда встречались на улице, концертах, ресторанах.  В США все думают о себе, о своем завтрашнем дне. Там нет пятничной проблемы «где провести с ребятами субботу и воскресенье». Сама атмосфера жизни заставляет делать только то, что делать надо.

- За прошедшие годы Брайтон сильно изменился?

- Очень сильно. Во-первых - поредел. Кто-то ушел из этого мира. Кто-то состарился. Молодежь растворилась в американской жизни. Брайтон напоминает о том времени лишь некоторыми, сохранившимися по сей день объектами. Ажиотажа наших времен вокруг музыки нет и близко. Попросту не осталось контингента. Большая нация поглотила маленькую. Это естественно.

 - С чего вообще начался песенный Брайтон?

- С маленьких ресторанчиков, где наши эмигранты находили отдушину. Первооткрывателей песенного Брайтона было много. Но мало кто из них вошел в историю жанра. Даже я не всех помню по именам. Не знаю, скажет ли вам что-то фамилия Пильщик, Марина Львовская, исполнителей, которые просто пели в ресторанах. Я стал первым, кто выпустил пластинку с авторскими песнями. Затем альбомы записали Гулько, Шуфутинский, Успенская.

- Когда паковали вещи в Америку, вашей целью был именно Брайтон?

- Брайтон-Бич - просто территория, где были сосредоточены поселения эмигрантов. Я долго жил на Манхэттене, в центре города, на 51-й стрит.  Но как пишущему человеку, для меня было важно общаться с людьми, о которых я писал. Я знал, что в Америке меня никто не ждет. В неизвестную мне страну я направлялся с настроем очень много работать. Денег не хватало катастрофически. Хватался за любой труд. Перепробовал все, чтобы выжить и добиться поставленной цели. Четыре года крутил баранку такси. Четыре раза меня грабили, запросто могли пристрелить. Спасало чувство юмора. Главное в таких ситуациях – не теряться. Грабители тоже люди. Так, сидя за рулем, наскреб деньги на свою первую пластинку.

- А песни писали где?

- Писал в такси. Нотная бумага и блокнот для стихов всегда были при мне.

- Успех к вам пришел на Брайтон-Бич. То есть вы писали песни специально для той публики?

- Хочу отметить один важный момент. Я не стремился к успеху! Я стремился реализовать творчество! Сначала меня приняли слушатели на Брайтоне. Затем каким-то чудесным образом мои пластинки оказались в Советском Союзе. Записи тиражировались по всей стране в невероятных количествах. Но главным своим достижением я считаю приглашение Госконцерта в 1989 году, когда мне предложили провести гастрольный тур по СССР.

- И какой из всей этой истории можно сделать вывод?


- Формула успеха, на мой взгляд, проста: надо думать не об успехе, а том, что ты делаешь. Когда к успеху стремишься умышленно - все выходит наперекосяк.

- Прилетев в 1989 году в СССР, вы потом вернулись все же обратно в Америку, а обосновались в Москве только в 1996-м. Раздумывали – ехать или не ехать - все это время?

- Просто у меня появилась возможность безо всяких препятствий вернуться домой. В стране, наконец, появились законы, позволяющие людям в любое время свободно приезжать и так же спокойно уезжать. В советское время я мог приехать только по визе. А еще я встретил мою Юлию. Благодарю судьбу за бесценный подарок – Юлию, которая, в свою очередь, подарила мне двух замечательных детишек - Эвилину и Милен.

- А где вы учились музыке?

-  Музыке я нигде не учился. Только лет в тридцать разобрался, что такое ноты и как ими пользоваться. Так что музыкальность, скорее, природная...

- Но музыкальное училище вы все-таки закончили. И почему-то в Ленинграде?

- Здесь работал мой отец, родственники, знакомые. В определенный момент решил остаться. Окончил музыкальное училище при Ленинградской консерватории им. Римского-Корсакова. Работал в Мюзик-холле «Невские зори», где были собраны все суперзвезды Ленинграда того времени.

А концертную деятельность я начал еще тогда, когда в течение десяти лет работал в ведущих коллективах страны - оркестре гениального Анатолия Кролла, оркестре блестящего пианиста Бориса Рычкова, у Жана Татляна, ансамбле Александра Броневицкого.

- У нас много ругают эстраду – и музыка не та, и тексты примитивные. Вы тоже ругаете?

- Понимающая качественную поэзию и песню аудитория, конечно, осталась. Факт - что таких стало меньше. Но это долгий разговор. Что поделать – время такое… Публику угробили те, кто насаждал ей неясное искусство в течение последних 20 лет. Люди стали рабами бездумных песен – без слов, без музыки, без аранжировки. Чем кормили, то и выкормили. Соловьев-Седой, Фрадкин, Мокроусов, Дунаевский писали великие песни, в которые вкладывали самое ценное - душу. Сегодня дилетанты называют себя композиторами, хотя сами толком не понимают, что пишут. Тем не менее, я надеюсь, что в скором времени Россия выплюнет эту жвачку и вновь повернется лицом к хорошей музыке.

- Шансон вы считаете хорошей музыкой?

- Это искренняя музыка. Конечно, не весь шансон одинаковый. Есть хорошие вещи, есть откровенно бездарные.

- Вы сами на какие концерты ходите?


- На великих джазовых и классических музыкантов. Обычно в Нью-Йорке. Свободного времени крайне мало. Поэтому систематически хожу только на свои концерты.

- Почему ваш сын Антон предпочел жить в Петербурге?

- Я никогда не навязываю детям своей воли. Зачем? Для Антона Петербург - родной город.

- Есть ваши фотографии со многими по разному известными личностями? Вы с ними дружите?

- В Америке я дружу со многими известными личностями. Тайсон тоже человек. К нему можно подойти, поговорить. Я очень рад, что провел с Майком в том сигарном клубе достаточно времени, чтобы узнать его как человека. Не стоит жить стереотипами - бояться, что если Тайсон, то обязательно откусит ухо.

______________________________________________________________
  Досье: 

Вилли Токарев. Родился в 1934 году на хуторе Чернышев Шовгеновского района Краснодарского края. В 1945 году семья Токаревых переехала в дагестанский город Каспийск, и спустя три года Вилли Токарев стал моряком торгового флота. Служил в войсках связи. Потом окончил музыкальное училище при Ленинградской консерватории им. Римского-Корсакова по классу контрабаса. Работал биг-бенде Анатолия Кролла, симфо-джаз-оркестре Жана Татляна, ансамбле Бориса Рычкова, под аккомпанемент которого пела Гюли Чохели, ансамбле Александра Броневицкого «Дружба» с Эдитой Пьехой. Играл в Ленинградском оркестре радио и телевидения, которым руководил Давид Голощекин. В 1973 году песня  «Мурманчаночка» сделала Токарева «героем Кольского полуострова».

В 1974-м Токарев эмигрирует в США. В 1979 году выходит его первая кассета. Сейчас в его активе 45 альбомов. Впервые с гастрольным туром (70 концертов) в СССР он прилетел в 1989 году. С 1996 года живет в Москве. Жена, Юлия Бединская - выпускница сценарно-киноведческого факультета ВГИКа и аспирантуры НИИ киноискусства. Имеет четырех детей – Эвилина, Милен, Алекс. Старший, Антон Токарев - ведущий ночного канала «FM TV» на телеканале 100 ТВ и радио «Балтика».     
 

Даниил Ратников



‡агрузка...

Медицинские центры и клиники, где можно сделать МРТ в Киеве