16+

Lentainform

Надо ли учить молодых писателей становиться немолодыми

25/03/2010

ВИКТОР ТОПОРОВ

В последнее время в литературных кулуарах все чаще всплывает тема так называемой работы с творческой молодежью. Вопрос, однако, не в том, как сделать эти хлопоты более эффективными, а в общей полезности - или бессмысленности, а может, даже вредности – систематического применения пресловутого лозунга «Молодым везде у нас дорога».


         Со второй частью лозунга у нас как раз всё в порядке: почет старикам – дело рук прежде всего самих стариков. Перестройка омолодила политику и бизнес, но никак не литературу и искусство, в которых тон с самого начала 1990-х (точнее, с конца 1980-х) задали испытавшие не то четвертую, не то пятую молодость шестидесятники, заручившись поддержкой почтительных семидесятников.

Восьмидесятники и далее получили право рулить лишь, выражаясь наукообразно, нишевыми проектами: «валютной» поэзией (и постмодернизмом в целом), «глянцем» и «полуглянцем», музыкальными каналами и радиостанциями и т.д.  Сейчас это уже тоже довольно пожилые люди с небольшой властью и большими возрастными заморочками. Литературных ситуаций и инстанций, которыми рулили бы исключительно молодые, нынче просто нет – как, впрочем, не было их и в советское время, начиная, самое позднее, с 1930-х.

Меж тем, с оглядкой на историю изящной словесности, такое положение вещей никак нельзя счесть нормальным. Молодые правят бал в исправно функционирующей литературе; если не читают молодых, то, как правило, не читают вообще никого (это особенно справедливо применительно к поэзии); молодые признают или не признают собственными учителями и провозглашают живыми классиками или, наоборот, музейными мумиями старших собратьев по перу; молодые, руководя экспериментальными издательствами и журналами, буквально с каждым месяцем перекраивают привычную карту.
У нас ничего подобного нет. А что есть?

Литературный институт, по-прежнему существующий в позднесоветской парадигме как плохое филологическое образование и сомнительных достоинств брачное агентство для скучающих московских девиц и столичная «вписка» для провинциальных карьеристов мелкого пошиба (если они, конечно, не сопьются или не сторчатся курсу так к третьему).
Литературная премия «Дебют» (с цензом до 25 лет) и сиамски связанный с нею ежегодный семинар в «Липках»: по сути дела, либеральный извод того же Литинститута (в котором господствуют, скорее, патриотические настроения) в формате «летней школы»; здесь есть свои участвующие из года в год завсегдатаи; есть свои сугубо довлатовские обычаи (с семинара бывает стыдно уехать, «ни разу не отдохнув»); вокруг «Дебюта» и «Липок» уже сложилась целая литература, о тамошних приключениях и злоключениях повествующая.

У меня имеется стойкое подозрение, что и «Дебют», и «Липки» функционируют главным образом для трудоустройства собственных функционеров; но ведь едва ли не всё в нашей стране устроено именно так. Возрастной вампиризм (старшие систематически подпитываются жизненной энергией младших) проявляется лишь во вторую очередь, а уж «забота о подрастающем поколении» – хорошо, если в третью.
В тех же «Липках» повезет тому, кто попадет на семинар, допустим, к Леониду Юзефовичу, который и впрямь чуть ли не единственный подходит к учительской миссии с надлежащей ответственностью, – а в остальном или замужество, или вписка, или разок-другой «отдохнешь».

Есть еще премия «Неформат» (тот же «Дебют», только в профиль). Есть журналы «Литературная учеба» и «Новая юность», руководимые сорокалетними. Одно время в «Лимбусе» выходил альманах «Проза двадцатилетних». Вышел сборник «новой критики» – от двадцатилетних до, опять-таки, сорокалетних. Путин однажды призвал к себе молодых писателей во главе с Захаром Прилепиным.
Это всё.

Это всё, и этого явно недостаточно. Вернее, этого было бы недостаточно, если бы мы договорились признать вышеперечисленные институции объективно полезными, что далеко не факт. Конечно, в отсутствие других социальных лифтов в отечественной словесности (кроме, разве что, родственных связей и «постели»), приходится пользоваться этими ненадежными проржавевшими конструкциями, но отдельный вопрос – туда ли они везут? Туда ли везут они даже тех, кого в конце концов куда-нибудь да привозят?
Первое, что вызывает большие сомнения, сам по себе возрастной ценз. Биологический возраст редко совпадает с психологическим; у всех это бывает по-разному; один окончил питерский или московский лицей (а потом университет), а другой в том же возрасте изучил от корки до корки все четыре книги из сельской библиотеки. Интернет, конечно, несколько нивелирует эту разницу, но далеко не везде.

Я когда-то вывел формулу с жизненным шагом в три года: 20-летний москвич из «хорошей семьи», 23-летний москвич из обычной семьи, 26-летний приезжий в Москву, 29-летний провинциал, 32-летний житель сельской местности – все они в области изящной словесности находятся, грубо говоря, на одной ступени развития. Формула «Дебюта» и «Липок» этого обстоятельства не учитывает.

Второй спорный вопрос – принципиальная установка на профессионализацию (через литучебу, печать и премии). Суровая реальность такова, что профессионалов (то есть людей, кормящихся пером) в сегодняшней литературе нет или почти нет. Молодой литератор (как, впрочем, и немолодой) должен зарабатывать себе на хлеб насущный – и единственный реальный выбор заключается в том, займется ли он этим на окололитературной стезе (редактирования, перевода, журналистики, преподавания гуманитарных дисциплин) или на внелитературной.

Во втором случае сочинение собственных произведений так и останется для него пожизненным (ну, или до какого-нибудь сногсшибательного успеха) хобби, а в первом – его поджидает столь же обязательная раздвоенность, вдвойне мучительная из-за того, что близок литературный локоть, а всё никак не укусишь. В лучшем случае будешь время от времени печатать свои стишки у себя же в журнале (как главный редактор «Нового мира», библиотекарь по образованию) и трепетно следить за тем, чтобы их не забыли ласково упомянуть в соседнем.

Вместе с тем, безнадежно устарел институт литературных объединений и полупрофессиональных учебных семинаров советского времени – слишком разные люди (и по возрасту, и по статусу, не говоря уж о способностях) туда ходили и ходят, слишком некомпетентны и неавторитетны оказываются тамошние руководители.

На мой взгляд, в сегодняшней ситуации следовало бы перенять западный опыт «приглашенных писателей» и факультативных курсов «художественного письма» в университетской практике, открыв, разумеется, доступ к таким курсам всем желающим, а дальше уж они отфильтруются и откалибруются сами. Молодым (и не только молодым) следует обеспечить возможность обзавестись профессиональным умением как неким необязательным, но полезным навыком, не будя в них напрасную надежду на будущую профессионализацию, а так, «на всякий случай».

Этот вариант хорош (пусть и умеренно) и тем, что, попав в университетский «потешный полк» и поварившись в тамошнем соку пару лет, можно достаточно трезво спрогнозировать собственное литературное будущее.                

ранее:

О зимних ужасах – на ТВ и в жизни
Кто попал в длинный лист Национального бестселлера
За что бывший налоговый генерал невзлюбил редактора «Литературной газеты»
Взгляда «из зеленки» о Чечне в русской литературе еще не было
Как «Остаться в живых» после просмотра телевизора
Хорошо ли быть честным американским прокурором?
Дмитрий Быков заговорил прозой, а Виктор Топоров стихами
Можно ли написать правдивую книгу о Егоре Гайдаре?