16+

Новости партнёров

Lentainform

«Архитектурный ежегодник» в Петербурге собрал самые убогие проекты

03/06/2010

«Архитектурный ежегодник» в Петербурге собрал самые убогие проекты

Восьмой том петербургского «Архитектурного ежегодника» за 2008 – 2009 гг. (СПб.: Пропилеи, 2010) отражает ситуацию экономического кризиса двояко: во-первых, стал тоньше (в седьмом томе было 212 страниц, в этом – всего 152), во-вторых, наполнен в основном проектами очень средними и серенькими, а также давно известными.


                 Земцов и площадь

Складывается впечатление, что в книгу было нечего включать, поэтому, например, в ход пошел проект архитектурного бюро «Земцов, Кондиайн и партнеры» – «Концепция развития подземного пространства площади Восстания, Невского проспекта и прилегающих улиц», которому уже ни много ни мало, а 15 лет – впервые проект пятиэтажного подземного сооружения (сейчас оно уже «всего» 4-этажное) был показан на выставке «Художники и архитекторы Санкт-Петербурга – Центральному району», открывшейся 15 мая 1996 г. И тогда, и сейчас, проектом предусмотрена установка на пл. Восстания памятника Александру III.

Демонстрация этих картинок в ежегоднике 2008 – 2009 гг. –  фактически признание в том, что для альбома, даже уменьшенного в объеме на 28%,  катастрофически не хватало материалов. А если говорить конкретно об архитектурном бюро «Земцов, Кондиайн и партнеры», то после того, что мы увидели на Невском пр., 114 – 116, обнаруживать работы этого бюро в ежегоднике теперь даже как-то странно. Потому что спроектированное ими нагромождение на крышах новоделов на углу Невского и ул. Восстания – это не какая-то архитектурная ошибка, это умышленное архитектурное преступление против Петербурга и его жителей, которое по степени тяжести превосходит и «пузырь» на Почтамтской ул., 4, и «Монблан», и «Регент-холл» на Владимирской площади. 

Земцов и Кондиайн представлены в книге также проектом жилого комплекса на пр. Юрия Гагарина. Это обычная «минус-архитектура», никакая по своим художественным качествам, не привязанная ни к контексту (4 – 5-этажным домам), ни к градостроительной ситуации, которая игнорируется, как это теперь принято. Просто нарисованы три 20 – 25-этажных билдинга, каждый из которых позволяет воткнуть 1,5 – 2 га жилой площади на основание в 6 – 8 соток. Пример характерный, потому что показывает конец архитектуры как искусства, а демонстрирует архитектуру лишь как ремесло втискивания квадратных метров на пятно застройки.

И именно по этому же принципу Земцов и Кондиайн действовали на строительстве универмага на Невском, 114 – 116, который мы наверняка увидим в ежегоднике, который будет напечатан в 2011 году.

                 Стеклянный стиль

С той же благородной целью чем-то заполнить книгу в нее включили картинки торгово-развлекательного комплекса на пр. Энгельса, который вытянут вдоль фасада дома 126, корп. 1 по пр. Энгельса. В 2007 году я писал, что авторов проекта сарая найти не удалось – никто не признается, возможно, проект нарисовали те самые таджики, которые это чудо и строят. Все в сумме производит впечатление беспорядочного конгломерата, пространственной дезорганизации…

Теперь оказалось, что и этот уродливый сарай спроектировали не строители-таджики, а в архитектурной мастерской «Головин и Шретер». И  хотя после завершения строительства все это так сараем и осталось, теперь он украшает ежегодник, войдя в коллективный творческий отчет за минувший год петербургских зодчих.

Я уж не говорю про следы «стеклянного стиля», которым уже в значительной степени изуродован Петербург: от бизнес-центра «Линкор» («Студия 44», рук. Н. Явейн) до многофункционального комплекса для Наличной ул. фирмы «А. Лен» (рук. С. Орешкин). В одной из иронических фантазий Андрея Сергеева, поэта, прозаика и переводчика, есть такое глубоко правдивое описание: «Человечество бесилось с жиру. Каждый год сносилось и отстраивалось заново по пол-Ленинграда – единственно по той причине, по какой дамы меняют наряды».

В номинации «монстр ежегодника» победителем, конечно, станет бизнес-центр (Пироговская наб., 17, лит. А, корп. 4), спроектированный в мастерской «АДС» (Г. Челбогашев и др.). И что любопытно: в непосредственной близости, справа и слева,  находятся два памятника архитектуры федерального значения – особняк и заводоуправление Лесопильного завода и льноджутовой мануфактуры Д. Н. Лебедева (Пироговская наб., 17) и особняк и заводоуправление Механического завода «Людвиг Нобель» (д. 19).

Несмотря на это, господа архитекторы предлагают воткнуть прямо между ними гигантский комод в форме параллелепипеда (его длина по фронту, если верить приложенной панораме, равна сумме длин фасадов обоих зданий, а высота в 2 – 2,5 раза больше), который своим массивом задавит все вокруг. Платят-то архитекторам пропорционально квадратным метрам полезной площади, а когда еще выпадет такой заказ? А после «Монблана» и «Авроры» кажется, что здесь, на Пироговской наб., можно просто все.

                 Корона как яма

Нельзя не остановиться на двух работах Рафаэля Даянова, которым я посвятил в свое время немало выражений, наполненных подлинной публицистической страстью. Речь идет о гостинице на 8-й линии В.О. (д. 11 – 13) и о многофункциональном комплексе (Московский пр., 97), который построен после уничтожения ДК им. Капранова. Забавно, что о ДК Капранова Даянов уже не вспоминает, но по-прежнему утверждает в описании проекта, что была проведена «реконструкция комплекса зданий под гостиницу», хотя подлинные двухэтажные дома-памятники 11 и 13 были просто уничтожены (а могли быть сохранены), потом восстановлены в виде новоделов, но были зрительно задавлены гигантским дворовым флигелем, который по высоте в 3 раза выше восстановленных двухэтажных домов.

Вместо того чтобы этого стыдиться, не напоминать лишний раз о своих преступных постройках, Даянов поместил этот проект в ежегодник.
Стоит отметить и проект «Реконструкция здания под многофункциональный жилой комплекс» (наб. р. Карповки, 31 и 39), представленный «Игл груп Санкт-Петербург: Григорьев и партнеры». Этот проект переделки так и недостроенной гостиницы «Северная корона» (арх. М. Рейнберг) интересен в первую очередь тем, что очень похож на другой проект той же фирмы – здания на Лиговском пр. у Московского вокзала, на месте знаменитого некогда котлована.

Относительно строящегося на Лиговском проспекте на месте «ямы ВСМ» здания архитектора В. Григорьева долго мучил Градостроительный совет – за то, что у здания не оказалось фасада. В итоге некое подобие фасада, крайне невыразительное и неизобретательное по рисунку и тем более по силуэту, Григорьев предложил. Для веселья добавив на фасад скульптур работы В. Маначинского. А здесь, на Карповке, – копия тех же невыразительности и неизобретательности. И это символично: Петербург застраивает одна компания троечников.

Между прочим, у проектируемого здания многофункционального жилого комплекса должна быть одна важная функция: его фланг, примыкающий к Каменноостровскому пр., должен образовывать пропилеи вместе с домом, стоящим напротив через мост. Ибо это въезд с моста на Каменноостровский пр. Судя по тому, что это место в представленных материалах не акцентировано, задача эта даже не ставится. А вообще-то место это считается опасным*.

                 Позитив

Впрочем, не надо думать, что ежегодник не содержит «положительных примеров». Из 77 представленных работ их три. Во-первых, это бизнес-центр «Депо № 1» (арх. В. Лявданский, Е. Шарова, С. Кособрюхова), о котором журнал «Город 812» писал дважды – настолько это редкий и выдающийся пример**.

Во-вторых, интерьеры станции метро «Спасская», умиротворяющие своим крематорским спокойствием, – станция действительно стилизована под подземные склепы храма, как сказал мне в свое время ее архитектор Евгений Рапопорт. К сожалению, станция прославилась тем, что на мемориальной доске фамилия «Монферран» была написана с ошибкой (одно «р»), а теперь еще и тем, что там все время ломаются эскалаторы, но архитектурный проект сделан очень стильно и продуманно.

В-третьих, к числу положительных примеров я отношу гостиницу на пл. Островского, построенную по проекту мастерской Е. Герасимова (главный архитектор проекта З. Петрова). Правда, не следовало делать верхнюю галерею, к тому же не смогли правильно установить скульптуры на фасаде, в остальном же здание получилось – после многолетней критики и неоднократных переделок проекта – неплохим. И я решительно не согласен с В. Шуваловым, который посчитал, что скульптуры выглядят лишними («Город 812», № 13. С. 31). Скульптуры вытекают из того метода создания фасада, который применили в данном случае архитекторы. Они «снимали» элементы с окружающих зданий, чтобы, наконец, попасть в контекст. Т.е. поэлементно воссоздавали контекст на своем фасаде из фрагментов вокруг. Скажем, окна взяли с корпуса Воротилова Публичной библиотеки, а скульптуры – с фасада Александринского театра. И вот тут возникла неувязка.

На фасаде театра скульптуры стоят в полукруглых нишах, что, во-первых, позволяет их выделить на плоскости фасада, а, во-вторых, отвязывает от стены, от ее масштаба, создавая микроконтекст внутри ниши. У Герасимова такое не могло получиться, поскольку фасад вентилируемый, т.е. наружная стена – это не кладка из кирпича толщиной 150 см, а тонкая декоративная перегородка, у которой нет глубины. В результате скульптуры оказались привязанными к фасаду и потерялись на этом фоне. К тому же по требованию инвестора они были окрашены в цвет стены, т.е. плохо выделяются на ее фоне. Это существенный недостаток фасада.

Кстати, для заполнения книги Е. Герасимов представил еще и картинки своего «Финансиста» на 27-й линии В.О. (главный архитектор проекта В. Хиврич), который сам по себе ни плох, ни хорош, а зауряден. Два дома-башни с четкими признаками конструктивизма, привязывающими стиль постройки к конструктивистскому ДК им. Кирова, которые снизу объединены вестибюлем, а сверху – галереей. Никто бы о «Финансисте» не заговорил ни в положительном, ни в отрицательном аспекте, если бы он не оказался фоном для Биржи Тома де Томона. Но это очень распространенная беда – умение правильно поставить здание престало быть востребованным, уничтоженное алчностью.

                  Фото из Синода

Архитектор Мамошин представил себя в ежегоднике набором унылых проектов, самый унылый из которых – гостиница на углу Московского пр. и наб. р. Фонтанки, там, где теперь располагается Сад им. Маршала Говорова площадью 0,86 га, а 4 мая был открыт гранитный памятный знак. Очевидно, гостиница должна отхватить у сада известный кусок. Впрочем, нарисовано очень скромное здание сиротского приюта. Правда, известно, что рисунки не всегда соответствуют тому, что появляется впоследствии.

Однако странно, что Мамошин не включил в книгу проект другого своего дома – на пр. Чернышевского, почти на пересечении со Шпалерной ул. Здание можно охарактеризовать как мимикрию под модерн, в каковом стиле сделан дом рядом. Жилой дом несколько выше, чем надо, к тому же у него предполагается эксплуатируемая кровля, где, наверное, будет летний ресторан с роскошным видом на Неву и тюрьму «Кресты», которую можно будет разглядывать через бинокль, попивая вино, но в целом здание вполне пристойное. Кстати, в предыдущих «Архитектурных ежегодниках» проект этого здания почему-то тоже отсутствовал, словно Мамошин стесняется его. Я попытался расспросить Михаила Александровича, но он уклонился от разговора, видимо, обиженный на меня за все то, что я ранее написал и сказал на канале 100 ТВ о его архитектурных подвигах (от страшного дома на Б. Зелениной – в Геслеровском саду до полностью ошибочной постройки на пересечении Загородного пр. и Гороховой ул.).

Последнее мое замечание связано с «реставрацией и приспособлением здания Синода под Президентскую библиотеку им. Б. Н. Ельцина» (рук. проекта Е. Меркурьев и Г. Михайлов, главные архитекторы проекта Г. Каргина, М. Фриновский, О. Полиевская и А. Горшков). В «Ежегоднике» представлено шесть фотографий, и самое смешное заключено в том, что ни одна из них не относится к собственно библиотеке! Я уже писал, что библиотека занимает внутри Синода ничтожный объем, а прочие помещения, в том числе и засекреченные, не имеют к библиотеке никакого отношения. Засекречена и закрыта так называемая красная зона, в которую входить могут только президент и патриарх Московский и Всея Руси. Красная зона охраняется суровой Федеральной службой охраны, как и все здание.

Как мне говорил Г. Михайлов, Управление делами президента в принципе запрещало и запрещает публикацию фотографий интерьеров, а архитекторам – по условиям контракта – было запрещено кому-либо показывать имеющиеся у них фотографии и подробно рассказывать о проведенных работах. Но для ежегодника все же сделали исключение. На фотографиях показаны фрагмент иконостаса – очевидно, из покоев патриарха, затем некий зал заседаний – почему-то с императорским троном (очевидно, муляжом) под портретом Петра (вероятно, копией), потом фрагмент лестницы, ведущей на третий этаж как раз в Президентскую библиотеку (которой является весьма скромное помещение с компьютерами), а также колонный зал, образовавшийся после того, как кровлей был перерыт внутренний двор здания Синода.

Говорить о какой-то реставрации в этой связи смешно. В Синоде не могло быть раззолоченной лестницы, а колонный зал вообще сделали только сейчас, в процессе реконструкции, радикально отступив от проекта К. Росси. Правда, я консультировался по этому поводу с историком архитектуры М. Микишатьевым – он считает, что создание зала на месте двора вполне допустимо, поскольку дворовые фасады (кстати, сохраненные) не содержали каких-либо элементов декора и не обладали никакой отдельной художественной ценностью. Поэтому устройство парадного зала, окруженного колоннадой и галереей, не внесло существенных искажений в архитектуру здания.
Что же касается богатства интерьеров, особенно в красной зоне, то это типичное следствие требований Управления делами президента, которое еще в Константиновском дворце (где также работали Е. Меркурьев и Г. Михайлов) требовало, чтобы все было попестрее, эклектичнее и «побогаче». А сговорчивые ребята всегда готовы услужить хозяину.

Михаил ЗОЛОТОНОСОВ

* Один из авторов проекта гостиницы «Северная корона» на набережной реки Карповки, 37, которую решено снести, архитектор Марк Рейнберг не возражает против планов девелоперов. «А пускай сносят! Там же все сделано жестко по нормам “Интуриста”. Заказчик с меня не слезал, чтобы я номер не увеличил, ничего не сделал лишнего, все сжал и наделал побольше ресторанов. Все это уже не годится по нынешним временам. Гостиницу нисколько не жалко». Вместе с тем архитектор сожалеет, что ради реализации проекта пришлось снести Карповские бани: «Там мылся Распутин с Николаем II. И я мылся после войны. Я жил в доме 44б по Каменноостровскому, и с крыши писал этюд еще с баней. У меня литография сохранилась. Она была страшная совсем, но за то, что я снес баню, теперь сносят недостроенную гостиницу. Это проклятое место, и на нем ничего хорошего не выйдет». Не случайно в «Северной короне» скончался митрополит Санкт-Петербургский Иоанн (Снычев). Это произошло 2 ноября 1995 года на банкете в честь 5-летия банка «Санкт-Петербург» (http://karpovka.net/2009). ** Сначала написал я («Город 812», 2009, № 46), потом Н. Явейн («Город 812», 2010, № 6) - здание вошло в составленный им список из 5 правильных вариантов приспособления исторических зданий к современным функциям.



‡агрузка...

Медицинские центры и клиники, где можно сделать МРТ в Киеве