16+

Новости партнёров

Lentainform

Как Центр сохранения культурного наследия сохраняет дом, в котором живет

18/08/2010

На пересечении ул. Чайковского и Друскеникского пер. (ул. Чайковского, 29/2) стоит двухэтажное здание в стиле классицизма – так называемый особняк П. Н. Трубецкого (Нарышкиных). Это памятник архитектуры федерального значения (указ президента РФ от 20.02.1995 № 176). Здание хранит следы того проекта, который восходит к XVIII веку, и уже вследствие этого его следовало бы тщательно охранять. Зачин, я полагаю, уже подсказал, что и с этим зданием не все благополучно.

(0) комментировать

         Дом. История
В свое время дом 29 по улице Чайковского отвели Международному центру сохранения культурного наследия. По существу этот центр оказался удобной ширмой: под видом приспособления здания для этого учреждения, якобы нацеленного на сохранение культурного наследия, наследие варварски уничтожают.

Первоначальный дом был построен в последней четверти XVIII века, а его первым владельцем был Ибрагим Петрович Ганнибал. Это была усадьба, главный дом которой представлял собой П-образное в плане здание в стиле строгого классицизма. После смерти Ганнибала в 1781 году дом сначала перешел к его сыну Иосифу, деду Пушкина, а в 1784-м дом был продан и до середины XIX века просуществовал без изменений. В 1855-м здание купил Петр Никитич Трубецкой. При нем здание немного изменили. В 1855 – 1857 гг. по проекту академика архитектуры Г. Э. Боссе главный дом был увеличен вдвое достройкой до конца участка по Сергиевской улицы. На удлинившемся главном фасаде появился смещенный влево портик, на фронтоне которого был лепной герб князей Трубецких. Боковой фасад был украшен большим арочным окном. Со стороны двора к дому пристроили объем со сплошным остеклением во 2-м этаже. По рисункам Боссе были выполнены интерьеры.

Трубецкой почти разорился, отделывая свой дом, поэтому сразу стал сдавать его в аренду, а в 1862-м заложил его в СПб городском кредитном обществе. Архитектор И. Г. Юргенс, назначенный обществом для оценки дома, составил подробную опись. «Беломраморная парадная лестница с балюстрадами и колонками, лепная работа на стенах и потолках комнат, двери богатой отделки цветного дерева, печи дубовые пневматические, русские изразцовые, голландские, камины с зеркалами, наборные паркеты, ванны с котлами…»

В 1875 году новым владельцем дома стал губернский секретарь Василий Нарышкин. В течение нескольких лет архитектор Р. А. Гедике частично реконструировал здание. Во дворе построил 3-этажные флигеля вместо 2-этажных, изменил внутреннюю отделку. К главному дому со стороны двора вместо полуциркульного объема был пристроен более крупный прямоугольный, при этом исчез старый ганнибаловский сад. На главном фасаде появился каменный тамбур с металлическим навесом на ажурных чугунных опорах, на фронтоне – лепная композиция с вензелем Нарышкиных.

После 1917 года лепная композиция была уничтожена, в 1990-е годы была полностью утрачена отделка помещений цокольного этажа главного дома, а также 3-го этажа восточного и южного флигелей, включая камины и печи.

В 1924 – 1940 гг. здесь размещались Управление по делам искусств при Ленсовете и редакция журнала «Рабочий и театр», а после 1940 года Дом политпросвещения Дзержинского РК ВКП (б)/КПСС. В 1980-е 1-й этаж главного дома занимал Трест столовых Дзержинского района Главного управления общественного питания Ленгорисполкома, а в южном флигеле находились жилые квартиры.

          Собчак и фонды
Распоряжением мэра А. А. Собчака от 29 июля 1992 г. № 718-р здание было передано в аренду сроком на 25 лет СПб отделению Международного фонда «Культурная инициатива» (фонд Дж. Сороса). Двухэтажное здание, выходящее на ул. Чайковского (площадь 2763,3 кв. м), было передано сразу, а помещение флигеля площадью 313,1 кв. м - после расселения граждан. Здесь были три квартиры, где жило 10 семей, 17 человек. Финансирование расселения должно было производиться за счет Сороса. Впрочем, было ли оно произведено – неизвестно.

Самым интересным был пункт 4 распоряжения: «Принять к сведению, что Санкт-Петербургское отделение Международного фонда “Культурная инициатива” осуществляет и будет осуществлять далее ремонт и реставрацию в соответствии с требованиями УГИОП переданных ему в аренду помещений за свой счет и своими силами с последующей компенсацией ремонтно-реставрационных затрат согласно проектно-сметной документации за счет арендной платы».

Можно предположить, что утраты 1990-х гг., отмеченные выше, относятся к деятельности «Культурной инициативы». Правда, в 1991 – 1993 гг. была проведена реставрация живописи на плафонах в залах 2-го этажа (под руководством С. Нетрибенко и А. Мякишева, СНПО «Реставратор») – никакая иная реставрация в документах (а я цитирую «Паспорт памятника», составленный 20 декабря 1999 г. архитекторами О. Г. Рогачевой и О. А. Кузевановым) не отмечена.

До нашего времени дошел фасад, выходящий на ул. Чайковского, который акцентирован центральным ризалитом (ризалит – это выступающая часть здания) с колоннами и прямоугольными пилястрами. Акцентами являются и два боковых ризалита. Асимметрично расположенный главный вход указывает на первоначальное положение центральной оси здания в ганнибаловский период. Со стороны Друскеникского переулка фасад решен аналогично, здесь также имеется металлическая кованая ограда, ворота утрачены. 

В целом здание сохранило историческую архитектуру XVIII века, что определило его несомненную ценность. Из этого следовало, что здание следует сохранять и дальше именно в том виде, в каком оно до нас дошло. Тем более что и по закону это охраняемый объект – памятник федерального значения. Но не тут-то было.

          Рокировка
20 февраля 2002 года датировано охранное обязательство № 3388 на исторический памятник федерального значения, находящийся в государственной собственности, который был выдан КГИОПом в лице председателя Н. И. Явейна некоммерческому партнерству «Санкт-Петербургский Международный центр сохранения культурного наследия» в лице директора Л. Е. Печуриной. Старый арендатор – фонд «Культурная инициатива» - как-то сам собой отпал, а появился новый.

Основаниями для пользования зданием-памятником в охранном обязательстве были названы распоряжение КУГИ Администрации СПб № 587-р от 15.04.99 и договор аренды № 03/А 121517 от 15 апреля 1999 г. на 49 лет.

Любопытно, что и распоряжение Собчака от 29 июля 1992 г. никто не отменил, так что здание по-прежнему – согласно старому документу – отдано в аренду «Культурной инициативе» - до 2017 года. С учетом этого законность договора аренды № 03/А 121517 от 15 апреля 1999 г. вызывает сомнения, поскольку «Санкт-Петербургский Международный центр сохранения культурного наследия» никакого отношения к «Культурной инициативе» не имеет.

Кстати, создан Международный центр был распоряжением Собчака от 26 июня 1995 г. № 660-р и по первоначальной задумке должен был располагаться в здании РГИА, точнее, в доме А. Г. Лаваль (Английская наб., 4) – там, где сейчас по месту отправления правосудия находится сауна для судей Конституционного суда:

«В целях сохранения, восстановления и эффективного использования культурно-исторического наследия в Санкт-Петербурге:

1. Поддержать инициативу Российского государственного исторического архива (далее - РГИА), Санкт-Петербургского научного центра Российской Академии наук (далее - Центр РАН) и Института консервации им. П. Гетти (США) по созданию Санкт-Петербургского международного центра сохранения культурно-исторического наследия (далее - Центр)…
3.2. По согласованию с РГИА предоставить Центру на условиях долгосрочной аренды помещения площадью не менее 1500 кв. м  в комплексе зданий РГИА.
4. Комитету экономики и финансов… выделить Комитету по культуре средства на первоочередные мероприятия по созданию Центра в размере 50 млн рублей за счет фонда непредвиденных расходов».

Однако в 1999 году «Санкт-Петербургский Международный центр сохранения культурного наследия» получил дом на ул. Чайковского, 29, причем без каких-либо распоряжений администрации СПб, просто внутренним документом КУГИ.

В охранном обязательстве КГИОП от 20.02.2002 определено назначение использования памятника – «под культурно-просветительские цели», подробно перечислены предметы охраны – перекрытия, зеркала, подоконники, десюдепорты лепные, двери двупольные, камины, живописные плафоны и т.д., а также указано, что пользователь обязуется «выполнять ремонтно-реставрационные работы, предусмотренные актом технического состояния, который от имени Центра 15 марта 2007 года подписал Ю. В. Яснецов, директор Международного центра сохранения культурного наследия.

Заметим, что в аренду Центр получил здание в 1999 г., охранное обязательство было подготовлено в 2002 г., а подробно выяснить техническое состояние здания с участием представителя Центра удалось только в 2007 г., через 8 лет после предоставления в аренду! Так у нас КУГИ и КГИОП эффективно и быстро реставрируют здания.

Причем 3 августа 2007 г. появилось на свет «Соглашение № 1» между КГИОПом и Центром. Соглашение вносит маленькую поправку:  пользователь, т.е. Международный центр сохранения культурного наследия, теперь уже не обязуется за свой счет подготовить рабочий проект реставрационного ремонта интерьеров и фасадов, а лишь «обязуется обеспечить сохранность принадлежащих ему помещений, не причинять ущерба памятнику и участвовать в обеспечении сохранности памятника».

Это можно понять так, что реставрацию оплатит государство или кто-то иной, скрытый за ширмой Центра сохранения культурного наследия. 

Наконец, в 2007 – 2008 гг. архитектурная мастерская ООО «Студия “РИМ”» (руководитель Н. В. Комлева) подготовила проект концепции реставрации и приспособления здания. Связаться с Комлевой или с кем-либо из «Студии “РИМ”» не удалось, а детали этого проекта я смог узнать только из экспертизы.

          Варварство light
И тут на сцену выходит архитектурная мастерская Н. Ф. Никитина. 5 июня 2008 г. датируется подготовленное ею «Заключение историко-культурной экспертизы по проекту концепции реставрации и приспособления здания… “Бывший особняк Нарышкиных-Трубецких”».

Слово «бывший» тут ключевое, потому что касается не только собственности, но и архитектуры. Проектом приспособления, как и следовало ожидать, запланирована мансарда.

Впрочем, начинается экспертиза, как и полагается в приличном обществе, с описания элементов, наиболее ценных в историко-культурном отношении и потому являющихся предметами охраны:

1. Лицевые фасады и капитальные стены главного здания и флигеля по Друскеникскому пер.

2. Интерьеры парадной лестницы и 2-го этажа главного здания, восточного флигеля и в северной части флигеля по Друскеникскому пер.

3. Конфигурация застройки участка в плане и принципы благоустройства территории со стороны Друскеникского пер.

4. Капитальные стены восточного и южного дворовых флигелей.
Далее идет описание приспособления. Гениальна первая фраза этого раздела: «Приспособление объекта культурного наследия предусматривает увеличение площадей здания в объеме, необходимом для фукнкциональной организации деятельности Санкт-Петербургского международного центра сохранения культурного наследия».

Чем гениален этот, казалось бы, банальный набор слов? Во-первых, алогизмом: если Центру это здание мало, то сразу же выберите другое, с большим числом этажей и площадей. Ведь если вы покупаете в магазине костюм, а он маловат, то не приходит же в голову его купить, а потом растягивать или делать вставки – берут другой, больший размер.

Во-вторых, набор слов еще и абсурден: для Центра сохранения культурного наследия берут в аренду здание, которое сразу собираются не сохранять, а увеличивать путем надстраивания.

Потому что концепция «Студии “РИМ”» предполагала устройство мансард над лицевым зданием по улице Чайковского для организации помещений административного назначения, для чего будет изменена конфигурация кровли «путем повышения ее конька на 1 метр и введения дополнительного перелома со стороны уличной и дворовой части от уровня балюстрады».

Сейчас эту мансарду, очевидно, преобразованную из чердака, можно видеть на крыше дома 29: она сделана в виде трапеции с двускатной крышей, верхняя точка (конек) на 1 метр возвышается над верхней точкой балюстрады, ограждающей аттик. Проще говоря, на крыше теперь торчит бункер, который отлично виден снизу, т.к. здание низкое, 2-этажное, и этот бункер виден сквозь балясины балюстрады.

Далее проект «РИМа» предполагал надстройку одним этажом и мансардой трехэтажных дворовых флигелей «с целью размещения помещений, обеспечивающих временное проживание международных делегаций». Проектное решение предусматривает возведение новых конструкций, решенных в духе современной архитектуры над карнизами. Этого пока еще нет.

Выводы Никитина: «Учитывая то, что основное визуальное восприятие объекта градостроительно формируется вдоль ул. Чайковского, все предлагаемые изменения, связанные с увеличением высотных характеристик объекта, минимизированы (т.е. предложены с минимально возможными, исходя из норм проектирования, высотами этажей)». «Изменение конфигурации кровли главного здания практически не воспринимается из-за балюстрады и аттиков», а «надстройки дворовых флигелей почти полностью скрыты объемом главного здания…».

Кстати, дворовые флигели имеют три этажа, после надстраивания этажом и мансардой станут пятиэтажными и, конечно, отлично будут видны с ул. Чайковского как фон здания, выходящего на красную линию улицы.

Выводы Никитина уже оказались недостоверными – сейчас, когда мансарда на здании, выходящем на ул. Чайковского, сделана, это можно сказать совершенно определенно. Бункер изуродовал облик здания.

Во-первых, надстраивание мансардой прямо противоречило федеральному закону № 73-ФЗ «Об объектах культурного наследия», ст. 33 которого защищает облик здания-памятника от любых изменений. А мансарда на кровле, торчащая из-за аттика, - это явное изменение облика.

Можно, конечно, играть в слова и говорить, что кровля не относится к лицевому фасаду, а вид мансарды на кровле не меняет облика объекта культурного наследия, но все понимают, что это ложь. И облик объекта очевидным образом изменился. Это уже реальность.

Во-вторых, изменение конфигурации кровли вполне воспринимается снизу ввиду небольшой высоты здания, и воспринимается как уродство, потому что обессмыслило балюстраду, сквозь которую должно быть видно небо, а видна мансарда. Кроме того, мансарда оказала влияние на портик центрального ризалита и лучковый фронтон, который также оказался не на фоне неба, а на фоне боковой поверхности мансарды.
Но понятно, что Н. Ф. Никитин ничем не хуже/лучше Т. А. Славиной и тоже хотел/хочет зарабатывать.

В связи с этим не могу не вспомнить безумную двухэтажную надстройку на доме 5 по Литейному пр. У этого дома была угловая башенка со шпилем, которая возвышалась над карнизом. Здание надстроили, причем сделали это самым идиотским образом, и сейчас фоном башенки стали надстроенные этажи. Получился полный абсурд.

           Варварство hard
19 октября 2009 года в газете «Строительный еженедельник» появился материал «Усадьба для охраны наследия». И из этой статьи выяснилось, что стройку в доме Нарышкиных  ведет компания «Интарсия» (крупная строительно-реставрационная фирма, имеет госконтракты по линии Минкульта на несколько миллиардов рублей) - и ведет ее за свой счет. При этом стоит учесть, что адрес строительной компании «Интарсия» - именно дом 29 по ул. Чайковского.

Также выяснилось, что дворовые флигели после ремонта вырастут весьма значительно: «Сегодня максимальная высота объекта – 14,2 м. По архитектурной концепции по завершении всех работ особняк станет выше на 8 м. Его максимальная высота по коньку составит  22,6 м. По словам экспертов, это вполне допустимо. После реконструкции двухэтажный дом станет четырехэтажным. На первом этаже, по архитектурной концепции, разработанной ООО «Студия “РИМ”», предусмотрено размещение кафе на 50 мест и бильярд-бара. На втором этаже – помещения для проведения семинаров, офисные и представительские помещения. На третьем этаже – офисные, технические помещения и вентиляционные камеры. На четвертом и мансардном этажах – офисные и технические помещения. Все ли помещения будет занимать только Петербургский международный центр сохранения культурного наследия – пока вопрос открытый. Инвесторы отмечают, что в процессе реализации проекта могут произойти различные изменения, в том числе связанные с функциями отдельных помещений <…> Архитектурная концепция реконструкции здания согласована в КГИОП и Росохранкультуре».

Очевидно, что при повышении дворовых флигелей на 8 метров они будут торчать из-за главного корпуса. Стоит отметить, что в тексте экспертизы Никитина о конкретных высотах вообще речь не шла – чтобы никого не раздражать. И о том, что 3-этажные флигели превратятся в 5-этажные дома, – тоже не говорилось.

При этом в письме от 27 февраля 2010 года зам. руководителя Управления Росохранкультуры по СЗФО Г. А. Шереметьев указал на то, что кровля и ее составляющие вообще не являются предметами охраны (кровля «в паспорт объекта и в опись архитектурно-художественных элементов не включена»), равно как и облик здания в целом. Главное, что надстройка не затронула интерьеров, которые, согласно документам КГИОП, являются тем, что надо охранять.

Также г-на Шереметьева не взволновало то обстоятельство, что бильярд-бар и кафе противоречат записи в охранном обязательстве КГИОП от 20.02.2002, где однозначно определено назначение использования памятника: «под культурно-просветительские цели». Видимо, бильярд теперь – это тоже культурное просвещение.

Доказать чиновникам, что мансарда на крыше в виде бункера уже существенно изменила вид лицевого фасада, который на самом деле тоже является предметом охраны, невозможно. Потому что, если изменения на кровле включить в число охраняемых объектов, чиновники сразу лишатся возможности получать статусную ренту.

Переписку с КГИОП, Росохранкультурой и городской прокуратурой вел Александр Макаров – один из самых настойчивых и юридически подготовленных защитников Петербурга, но регулярно получал только отписки. Невозможно было доказать чиновникам, что дворовые флигели высотой почти 23 метра, которые скоро станут фоном двухэтажной постройки, выходящей на красную линию, будут еще сильнее менять облик фасада, и без того испорченного бункером на крыше. Причем новые флигели планируется сделать в современном стиле и из современных материалов – понятно, что это будут остекленные металлические каркасы, уже переполнившие исторический центр. 

Скандальная история с «пузырем» на Почтамтской ул., 4, никого и ничему не научила. Бункер на крыше дома 29 по ул. Чайковского, конечно, не такой циничный и скандальный, как тот пузырь, однако тоже вид здания испортил.

В результате международный центр сохранения культурного наследия, каких-либо следов деятельности которого обнаружить не удалось, оказался удобной ширмой: под видом приспособления здания для некоего учреждения, якобы нацеленного на сохранение культурного наследия, это наследие непоправимо губят. Понятно, что надстраивание дворовых флигелей двумя этажами ради того, чтобы здесь было много офисов, кафе и бильярд-бар, никакого отношения к задачам сохранения культурного наследия не имеет.

         Финал
25 декабря 2009 года было подписано постановление правительства СПб № 1545, согласно которому ООО «Интарсия» как инвестор получила часть дома 29 по ул. Чайковского (какая часть – не устанавливается) «в целях осуществления в установленном порядке работ по приспособлению объекта для современного использования под культурно-просветительские и административно-деловые функции». То есть речь уже и официально идет о создании здесь офисного центра. Этим же постановлением расторгнут договор аренды от 15.04.1999, который был заключен с Международным центром сохранения культурного наследия.

Понятно, что инвестор желает выжать максимум из полученной площади застройки. Не будет удивительным, если окажется, что Центр сохранения культурного наследия вообще не получит помещения в этом здании, потому что свою историческую задачу уже выполнил – обеспечил строительной фирме получение здания в центре.

Рассказ о судьбе дома 29 по ул. Чайковского великолепно демонстрирует, как на историческом перегоне «Собчак – Матвиенко» от станции с красивыми словами о «сохранении культурного наследия» мы с неизбежностью подъезжаем к унылой станции «бизнес-центр» со станционным буфетом и бильярдом. Занятно, что в постановлении правительства от 25 декабря 2009 г. уже ни одного слова не сказано о том, что речь идет о памятнике архитектуры федерального значения, ни слова и о реставрации интерьеров, а только о приспособлении под современные деловые нужды. Лишь вскользь - о «предметах охраны» («без изменения предметов охраны»). Как будто арендуют сарай, в котором хранится мотоцикл, а не уникальное здание XVIII века.

Кстати, все это не случайно: реставрацией интерьеров «Интарсия» заниматься по постановлению от 25 декабря 2009 г. не должна, она должна лишь сохранить в процессе евроремонта те предметы охраны из списка КГИОПа, которые случайно сохранились и зафиксированы в «Охранном обязательстве» № 3388 от 20.02.2002.
Из этого следует: а) реставрации в обозримом будущем не будет, хотя можно было восстановить красивый и снаружи и внутри особняк; б) предоставление особняка XVIII в. в центре города строительной компании – нонсенс. Зачем ей, например, концертный зал – «вытянутое в глубину, вдоль поперечной оси дома помещение… Стены разделаны прямоугольными филенками, окрашены светло-бежевым тоном и завершены многопрофильным деревянным, покрытым темным лаком с золочеными порезками карнизом…». Или гостиная парадной анфилады с зеркальным сводом, в углах – лепные медальоны в золоченом обрамлении рокайлей, изящно прорисованных цветочных гирлянд, акантовых листьев…» (цитирую «Паспорт»).

Обобщая, можно сказать, что города образовывались таким образом, что в их центрах располагалось некое святилище, захоронения почитаемых предков и т.п., отмеченная городская площадь. К слову сказать, такой площадью является Дворцовая, и именно по этой причине за нее и вокруг нее идет непрестанная борьба. Однако Петербург – город особый, и здесь «святилищем» стал, скажем, не Исаакиевский собор, а исторический центр в целом. И всякое «профанирующее» проникновение в центр воспринимается как десакрализация, как оскорбление чувств верующих в абсолютную красоту и ценность этого места.

Пример с домом 29 на ул. Чайковского характерен именно тем, что овладение им началось под прикрытием «святых слов» о сохранении культурного наследия, а завершается бильярдом, из-за которого флигель бессмысленно должен стать выше на целый этаж. Это вползание Пошлости. Кстати, в доме была бильярдная, но другого эстетического уровня. В ней, в частности, был резной деревянный камин, покрытый черным лаком, представляющий большую художественную ценность.

Осталось обратить внимание только на одно занятное совпадение: первый заместитель председателя КГИОП (с декабря 2008 г.) – архитектор по образованию Комлев Алексей Валентинович. Руководитель законспирированной «Студии “РИМ”», с которой никак не связаться, - архитектор Комлева Надежда Владимировна. 
Видимо, получить согласование проекта, нарушающего 73-ФЗ, было совсем не трудно.

Автор благодарит А. Б. Макарова за помощь в подготовке материала.

Планируете строительство своего дома и обязательно с камином, возле которого холодными вечерами, так приятно будет отдохнуть всей семьей? Специально для вас полный каталог каминных топок по минимальной цене. Подробности на сайте www.remix-kamin.ru.

Михаил ЗОЛОТОНОСОВ



Оставить свой комментарий



Справочник организаций Желтые Страницы www.yp.ru