16+

Lentainform

Можно ли отличить москвича от петербуржца по языку?

16/12/2010

Можно ли отличить москвича от петербуржца по языку?

Раньше петербуржцы гордились, что их речь отличается от московской. Теперь, говорят эксперты, отличить по выговору жителей двух столиц практически невозможно. Неужели действительно различий больше нет?


                        – Представления о правильной и неправильной разговорной речи стали оформляться лишь в конце XIX века. Благодаря театру, – пояснил Павел Клубков, доцент кафедры общего языкознания филологического факультета СПбГУ. – У актеров был свой речевой стандарт, причем в каждом театре – свой. Так, в Москве тон задавал Малый театр. Было принято считать, что именно с его сцены звучит образцовая русская речь, а ее копирование – это знак хорошего воспитания и образования. Именно московское театральное произношение рекомендовалось в учебниках сценической речи, в пособиях по культуре речи. Оно бережно сохранялось на протяжении нескольких десятилетий, но в конце концов ушло.

- И каковы были главные особенности старомосковского произношения?
– Коренные москвичи произносили твердые г, к, х перед окончаниями прилагательных: тихый, громкый. Твердое с звучало и в возвратных глаголах: купалса, одевалса. До сих пор сохраняется, хотя и не у всех москвичей, регулярное произношение сочетания чн как шн: не только скушно, но и булошная, коришневый, подсвешник. В Петербурге традиционно преобладало произношение чн. Есть одно исключение: у нас тоже говорят скушный, но в остальных словах сохраняется твердое чн. Есть еще специфическая московская особенность – открытое и долгое произношение первого предударного гласного а, при том что графически это может быть и о при сильном сокращении второго предударного. Получается гъла-ава, къра-андаш, въдъпра-авод. Именно это имеется в виду, когда говорят, что москвичи «растягивают» гласные.

- Но это и кажется людям с периферии непривычным, даже комичным.
– Да, петербургское произношение прижилось как-то больше, и в возвратных глаголах, и в сочетаниях чн. Исключения – што, конешно, скушно, нарошно… Здесь победила московская норма. И все еще может измениться.

- Говорят, что в Петербурге всегда было много иностранцев, которые учили русский прежде всего по книгам и в итоге привыкли произносить буквы по-книжному.
– Да, есть такое мнение. По этой причине петербургское произношение ориентировалось больше на орфографию, чем на традицию. Обилие иностранных профессионалов также означало, что их постоянно приходилось обучать русскому – для этого требовались хорошие специалисты. И в первую очередь этим специалистам требовалось посмотреть на него как бы со стороны. И очень часто нормализаторами – то есть авторами словарей и учебников, диктующих нормы были сами немцы: Владимир Даль, Николай Греч, Яков Грот. Сейчас многое заменил телевизор.

– В Петербурге рабочие и аристократы могли жить в одном доме или как минимум в одном квартале. Почему же тогда были разные диалекты?

– Диалекты существовали задолго до возникновения литературной нормы. Люди говорили, не задумываясь о том, правильно ли они говорят, подобно тому, как мы не думаем, правильно ли мы ходим. Но в армии или в балете нас учат правильно ходить.  А школа учит нас правильно говорить и писать. Но не у всех получается. Чем более образован человек, тем речь его ближе к литературному стандарту. Он, конечно, может сколько угодно нарушать правила, но только сознательно, с какой-то целью, а не по невежеству. Уровень образования у всех разный, и это видно по тому, как люди говорят. В городе мы говорим уже не о диалектах, а о городском просторечии. Хорошее владение русским языком давало возможность продвигаться по социальной лестнице. Вспомните Элизу Дулиттл из «Пигмалиона» Бернарда Шоу. Профессор фонетики за шесть месяцев сделал из цветочницы леди.

– Сейчас появилось много новых понятий, и часто в разных городах России они обозначаются разными словами. Даже несмотря на наличие объединяющего всех телевизора.

– Потому что в разных городах они появлялись в разное время, а часто и из разных источников. То есть «мобильник» и «трубка» появились в двух столицах, но в других местах прошло несколько лет, прежде чем мобильная связь стала массовым явлением.

- А почему мы говорим «шаверма», а в Москве «шаурма»?
– Совершенно случайно в Москве ливанский фастфуд стали звать шаурмой, а у нас шавермой. Замечу, что говорящие по-русски израильтяне называют этот предмет «шварма». Уже несколько десятилетий в Москве говорят «проездной», а у нас – «карточка», но никому это не мешает. Зато петербургское выражение «автоответчик» победило, и никто уже не вспоминает, как говорили «телефонная машинка».
Забавные ситуации возникают в связи с понятиями, которые когда-то были в употреблении, затем пропали, потом снова вошли в наш быт, но под другими названиями. Например, есть омар – старое слово и есть лобстер – новое. Но далеко не каждый понимает, что это одно и то же. Анлийское beef steak когда-то проникло в русский язык в виде «бифштекс», но теперь многие предпочитают пользоваться словом стейк, а бифштексом называют почему-то котлету из рубленого мяса!

- Могут ли языковые нормы диктоваться свыше? Например, отказ от немецких слов из-за войны с Германией?
– Можно, конечно, вспомнить о переименовании нашего города из Санкт-Петербурга в Петроград или о попытке изгнать из русского языка слово «гражданин» при Павле I, но в целом таких попыток было сравнительно немного и на судьбу русского языка они не повлияли. Впрочем, во время «борьбы с космополитизмом» в конце 1940 – начале 1950-х годов была русифицирована футбольная терминология и вместо вполне уже привычных слов корнер, бек, голкипер стали говорить угловой удар, защитник, вратарь. Тогда же прошла череда переименований ресторанов, кафе, кинотеатров и даже ресторанных блюд. Кинотеатр «Люкс» стал «Светом», кафе «Норд» – «Севером», котлета de volaille – котлетой по-киевски.

- Чем все-таки может быть обусловлена разница в произношении? Если на юге говорят «божьже мой, кого я вижьжю» – это влияние климатических особенностей?
– Ни то, ни другое. Это диалектное наследие.

- Вы можете на слух отличить москвича от петербуржца?
– Среди жителей Москвы и Петербурга можно найти людей с самыми разнообразными речевыми особенностями. Одни из них приехали из Сибири, другие с Кубани, третьи из Пскова. Поэтому отличить москвича от петербуржца со стопроцентной вероятностью невозможно. Но при этом существуют все же некоторые традиционные особенности городской речи, которые в конце концов усваивают и приезжие, особенно если они попадают в Москву и Петербург в достаточно юном возрасте. Понятно, что эти особенности сегодня выглядят не так ярко, как сто лет назад. В литературе они отмечены гораздо больше, чем мы можем наблюдать в реальной жизни.

- Какие еще особенности существуют и сейчас в нашей и московской речи?
– Обычно речевые особенности заметны в просторечии, то есть речи, которая не слишком тщательно регулируется. Допустим, называть булкой любой белый хлеб – это за пределами литературной нормы, но я знаю вполне интеллигентных людей, которые так говорят сознательно, как будто желая подчеркнуть свою верность петербургским традициям. Сюда же относится слово арка в значении подворотни. «Подворотня» для некоторых жителей Петербурга почему-то обидно. Есть и совсем уж «низовые» особенности петербургской речи. Так, только здесь можно услышать «Фильянский вокзал». То же относится и к слову кура, которым вовсе не обязаны пользоваться все петербуржцы. Многие москвичи по сей день не хотят правильно склонять сочетание Москва-река и  говорят «на Москва-реке», «за Москва-рекой». В молодежном сленге многие слова появляются сначала в речи жителей одного города, а потом уже распространяются по всей стране. Чаще всего из Москвы: все-таки столица. Например, слова тусовка и заморочки я услышал впервые от москвичей.

- А почему в Москве – бордюр, а у нас – поребрик, а них – эстакада, у нас – виадук?
– А почему в Петербурге линия – это улица, а в других городах – просто черта. Почему спортсмены-столбисты есть только в Красноярске? Слово стрелка означает слияние двух рек, но для петербуржцев это стрелка Васильевского острова: тут мыс не при слиянии, а, наоборот, при разделении Невы на Большую и Малую Неву. А в Омске – мыс при слиянии Оми и Иртыша, на котором ищут клиентов городские проститутки, которых даже называют стрелочницами. Жизнь разная, и язык разный.
Кстати, не всегда надо доверять своим наблюдениям и принимать чью-то индивидуальную речевую особенность за местное слово. Многие считают, что виадук – петербургское слово, а эстакада – московское, но на самом деле люди просто не улавливают, в чем их различие. Надо не искать корни, а посмотреть словарь.

Различия в московском и петербургском диалектах

Москва – Петербург
: Подъезд – Парадная, Бордюр – Поребрик, Водолазка – Бадлон, Проездной – Карточка, Эстакада – Виадук, Шаурма – Шаверма, Батон – Булка, Пончик – Пышка, Палатка – Ларек, Курица – Кура, Утятница – Латка, Ластик – Резинка, Башня – Точка,     Рожок – Трубочка, Висяк – Грухарь, Гречка – Греча, Мехмат – Матмех, Подкрылки – Локеры, Талон – Номерок.                              

Нина АСТАФЬЕВА