16+

Новости партнёров

Lentainform

Как советские писатели боролись с пьянством, и что из этого вышло

30/12/2010

Праздники у нас не мыслятся без алкоголя, и тут сразу вспоминается мысль профессора Ю. Лотмана об обширности «того пространства, которое отводится в культуре… семиотике вина и любви. Поэзия превращает, например, употребление вина… из физио-химического и физиологического факта в факт культуры». В этой связи Лотман ввел понятие «ритуального порока».

(0) комментировать

                    «То, что в бытовой перспективе может рассматриваться как порок, в семиотической делается знаком социального ритуала. В николаевскую эпоху гомосексуализм был ритуальным пороком кавалергардов, так же как безудержное пьянство - у гусаров», - писал Лотман.

Таким же ритуальным пороком пьянство было и у советских писателей. Существовало два сценария поведения, связанного с писательским пьянством. По первому сценарию алкоголь позволял выявить подавленные в обычной жизни аспекты личности, способствовал раскрепощению, смелости, сублимации и в конечном счете творческим достижениям. По второму сценарию алкоголь подавлял личность, позволяя ускользнуть от реальности. Причем далеко не всегда можно с точностью отнести каждый конкретный эпизод к первому или второму сценарию.

Поскольку писательское пьянство являлось ритуальным пороком, оно в абсолютном большинстве случаев было публичным – его надо было предъявлять коллективу как знак причастности. Отсюда частые случаи публичных выступлений в пьяном виде, которые затем попадали в повестку дня заседаний партбюро Ленинградской писательской организации (все примеры, приведенные в статье, опираются на официальные документы, хранящиеся в архивах, поэтому пытаться обвинить меня в клевете бесполезно; если, скажем, я не нашел документальных подтверждений относительно А. М. Володина, В. В. Конецкого или А. М. Панченко, то и не пишу о них).

Пьяный человек на трибуне

Например, на заседании 8 февраля 1967 г. обсуждался вопрос о поведении на отчетно-выборном собрании 31 января 1967 г. В. А. Курочкина (автора замечательной повести «На войне как на войне»), который вопреки решениям партгруппы выступил против кандидатуры Г. К. Холопова, не желая видеть его членом правления. Чтобы понять суть претензий честнейшего Виктора Курочкина к Холопову, за которым всегда стояла мощная поддержка обкома КПСС, достаточно почитать мемуары Г. Ф. Николаева, который был главным редактором «Звезды» после Холопова.

«т. Решетов говорит, что в поведении Курочкина самое страшное то, что он в нетрезвом виде вышел на трибуну собрания. Мы совсем недавно разбирали его персональное дело. Пора бы сделать для себя урок».

Совершенно очевидно, что писатель Курочкин выпил перед собранием для храбрости – как на фронте. А те, кто рассуждал о том, что он находился в нетрезвом виде, просто хотели отомстить ему за выступление против номенклатурного Холопова, которого толкал обком, и попытаться скомпрометировать его.

В свое время Виссарион Саянов был сановным литератором. Но остался только как персонаж эпиграммы: «Видел я Саянова - / Трезвого, не пьяного, / Трезвого, не пьяного - / значит, не Саянова».

Жизнь советского литературного генерала без постоянной алкогольной интоксикации была бы невыносимой пыткой. Это же можно отнести и к А. А. Фадееву и еще ко многим.
Во время выступления писателя Евгения Мина на закрытом партийном собрании 15 мая 1961 г. внезапно раздался крик с места: «Сколько можно слушать пьяного человека на партийном собрании? И партсобрание его слушает! Это позор!»

Пьяный Мин, однако, спокойно продолжил выступление, причем никого такое поведение не удивляло, не шокировало, Мин, скорее всего, выпил «для вдохновения», «для смазки», для демонстрации «ритуального порока». Вскоре на то же собрании слово получил писатель Константинов: «У нас пошло какое-то слишком деликатное и светское обращение в партийной организации, а в результате деликатничанья и получается, что сегодня здесь на трибуне выступал пьяный человек. И надо сказать, что уже не первый раз с трибуны выступает пьяный человек на партийном собрании, - два года назад был пьяный на трибуне Ванин. Я был и в армии, был и на рабочих собраниях, и скажу, что пьяный человек на трибуне – это фантастическая вещь. Если в романе об этом напишут, то скажут, что это выдумка и нечестно».

Потом поведение Мина многократно обсуждали на партбюро, но это не меняло ситуацию. Ритуальный порок – вещь  серьезная.

Иногда эта тема возникала и на общих собраниях писателей. «Я думаю, что ни для кого не секрет, что на бюро секции Всеволод Воеводин явился недавно пьяным, и когда Давид Яковлевич Дар предложил внести в протокол, что заседание бюро срывается из-за того, что председатель явился в нетрезвом состоянии, Всеволод Воеводин полез на него с кулаками» (стенограмма отчетно-выборного собрания писателей 14 – 15 января 1965 г.).
26 сентября 1967 г. партбюро Ленинградской писательской организации обсуждало поведение члена КПСС Н. Д. Новоселова: «т. Кукушкин сообщает, что в течение одного месяца партийное бюро получило два извещения из милиции о том, что Новоселов в нетрезом виде спал на станции Песочная, 28 августа в пьяном виде был доставлен в вытрезвитель. Приглашение явиться в партийное бюро игнорировал. ПОСТАНОВИЛИ: Вызвать Н. Д. Новоселова на следующее заседание партийного бюро». Пьянство Новоселова бюро обсуждало почти до самой смерти писателя в 1969 г.

Пример Новоселова являл собой самый грустный и безнадежный вид пьянства – в одиночку. Ибо прав был В. В. Конецкий: «душить алкоголизм лучше всего триппером».
При этом надо отметить исключительную любовь членов партбюро к обсуждению этой темы. Пьянство было удобным способом чем-то заполнить заседания, к тому же позволяло и членам бюро тоже на время отвлечься от абстракций типа «социалистический реализм», «неоплатный долг советских писателей перед рабочим классом», а перейти к конкретным сюжетам, взятым из реальной жизни коллег. Эти истории были гораздо интереснее, чем советская литература, которую 400 ленинградских писателей непрерывно создавали, следуя методу социалистического реализма.

Тревожная молодость классика

Любопытные материалы на заявленную тему содержатся в личном деле писателя А. Г. Битова. (на фото) Они представляют интерес для истории советской культуры.
В своем заявлении на имя А. А. Прокофьева от 21 апреля 1964 г. «предписатель» Андрей Битов просил повторно рассмотреть вопрос о приеме в Союз писателей, которое не состоялось после получения в ЛО СП РСФСР письма из милиции о нарушении Битовым правил общественного порядка (хулиганство в пьяном виде). Битов сообщал, что не пьет уже четыре месяца («Четыре месяца я веду самый трезвый образ жизни и обещаю вести таковой и впредь») и просил скорее принять его в союз. 

Летом 1965 г. Битова (принятого в Союз писателей 28 мая 1965 г.) уже критиковали партийные органы: «Едва ли можно считать нормальным такое положение, когда некоторые наши писатели, особенно молодые, сосредоточивают все свое внимание на негативном изображении современности, проявляют интерес главным образом к описанию темных сторон действительности, к смакованию душевной растерянности и неустроенности своих героев… Недавно на пленуме Ленинградского горкома КПСС, обсуждавшем работу ленинградских писателей, столь же справедливо подверглись критике произведения молодых литераторов А. Битова и Г. Горышина именно за чрезмерную приниженность и растерянность изображаемых ими героев» (С кого вы пишете портреты? Письмо ударников коммунистического труда писателю В. Аксенову. // Известия. 1965. 14 августа).

Понятно, что реакцией на такую критику могла быть только алкогольная интоксикация, реализующая второй поведенческий сценарий. Одновременно такое поведение отвечало и на вопрос, заданный «Известиями»: «С кого вы пишете портреты?»

«Начальнику 5 о/милиции г. Москвы
под-ку тов. Ивашкину И. Ф.
от милиционера Борданова В. С.

Рапорт

Доношу о том, что 19/XII – 65 г. в 2400 час. мной был доставлен гр., назвавший себя Битов Андрей, который будучи в нетрезвом виде устроил шум на ул. Воровского дом 52, приставал к гражданам, выржался нецензурными словами. Битов остановил такси ММТ 15 – 32 водитель Садретдинов Мих. Ник. проживающий ул. 2ая Мещанская д. 32 кв. 5 тел. И – 1 – 94 – 19 не посадил Битова, так как он был сильной степени опьянения. Битов стал оскорблять нецензурными словами Садретдинова и притом зашел вперед машины и недавал (так! – М. З.) ехать. За что был доставлен в 5 о/милиции.
19/XII – 65 г.
Борданов»

Выписка из протокола заседания Секретариата ЛО СП РСФСР от 18 февраля 1966 г.
«Письмо из отдела кадров СП СССР о недостойном поведении в быту члена Союза писателей – Битова А. Г.
Решение: Заслушав объяснение А. Г. Битова и выступления т.т. Дудина М. А., Пановой В. Ф. и Кетлинской В. К., Секретариат считает необходимым указать члену СП – Андрею Георгиевичу Битову на недостойное поведение (пьянство и скандал на улице гор. Москвы), позорящее звание советского писателя, и сообщить о принятом решении в СП СССР. (Единогласно)».

«Докладная записка.
В 23 час. 30 мин. 1 апреля 1966 года в ресторане (Центрального дома литераторов в Москве. – М. З.) произошла драка. Дрались члены Союза Битов Андрей (Ленинград), Дмитриев Олег (Москва), свидетели Икрамов, Семин, Борис Куликов. Была вызвана милиция, которая отказалась забрать их, так как разобрать, кто начал драку и кто кого бил первым установить не удалось. В результате драки оказались сломанными 2 стула (ресторан), о чем и ставим Вас в известность.
Деж. администратор Леонидова.
Деж. секретарь Прилуцкая.
Нач. пожарной охраны Махов»

Бланк «Союз писателей СССР. Центральный дом литераторов».
Дата: 2 апреля 1966 г.
№ 28/19
«Секретарю Правления Союза писателей СССР тов. Воронкову К. В.
Секретарю Правления Московского отделения Союза писателей РСФСР тов. Ильину В. И.
Копии:
Секретарю Парторганизации МО СП РСФСР тов. Королькову Ю. М.
Секретарю Правления Ленинградского отделения Сюза писателей РСФСР тов. Дудину М. А.

1 апреля с.г. в Центральном Доме литераторов состоялась встреча писателей с делегатами XXIII съезда КПСС. По окончании литературной части встречи в ресторане оставалось некоторое количество писателей и гостей.
К сожалению, этот вечер был омрачен дракой, учиненной двумя членами СП А. Г. Битовым (Ленинград) и Дмитриевым О. М. (Москва), о чем прилагается докладная записка дежурных по ЦДЛ.

Необходимо заметить, что со стороны О. М. Дмитриева это не первый случай хулиганского поведения в ЦДЛ.
В связи с этим я вынужден до разбора указанного хулиганского случая на заседании Правления ЦДЛ запретить писателям А. Битову и О. Дмитриеву вход в ЦДЛ, известив об этом указанных писателей письмами и повесив соответствующее распоряжение в ЦДЛ.
В этот же вечер в ЦДЛ находился в абсолютно нетрезвом виде член СП О. Дриз, который, кстати, систематически напивается и создает своим поведением нетерпимую обстановку в ресторане ЦДЛ.
Заместитель Председателя Правления
директор ЦДЛ Б. Филиппов».

Напились до забвения элементарных приличий

19 февраля 1970 г. на партсобрании обсуждалось персональное дело двух писателей.
«23 января с.г. Кутузов и Туричин, находясь в ресторане Дома писателя, напились сверх всякой меры, до потери разума и забвения элементарных приличий. Около 20 часов Кутузов без всяких к тому оснований ударил Туричина и продолжал его избивать, несмотря на попытки сотрудника Дома урезонить Кутузова. Все это происходило на глазах насмерть перепуганных женщин – сотрудниц Дома. Когда все попытки призвать Кутузова к порядку оказались бесплодными, дежурный вахтер вызвал бригадира ведомственной охраны. На увещания бригадира Кутузов также ответил грубостью, после чего бригадир вызвал милицию, которая и доставила обоих “героев” скандала в вытрезвитель. Из вытрезвителя в партийное бюро поступили сообщения о задержании Кутузова и Туричина с просьбой уведомить о принятых к ним мерах.

В своих объяснениях партийному бюро, а затем и устно на заседании бюро Кутузов и Туричин свою вину полностью признали и свой поступок осудили. Партийное бюро сурово осудило безобразное, недостойное коммуниста поведение как зачинщика драки Кутузова, так и Туричина, который хоть и явился пострадавшей стороной, тем не менее также вел себя недостойно, приняв участие в пьянке в общественном месте <…>
КУТУЗОВ: Я виноват. Больше этого не повторится.
ТУРИЧИН: Больше меня никто не увидит в таком состоянии, даю слово».
Коммунисту Е. В. Кутузову вынесли строгий выговор с занесением в учетную карточку, коммунисту И. А. Туричину как пострадавшей стороне – выговор с занесением.

Пьяная драка с идеологией

На собрании 19 февраля 1970 г. было также заслушано персональное дело В. Ф. Козлова и М. И. Демиденко. Вильям Козлов был уже известным детским писателем, Михаил Демиденко был принят в Союз писателей только в 1968 г., он молодой детский писатель. Столь экстренное заседание секции детской литературы в ресторане Дома писателей им. В. В. Маяковского не могло закончиться спокойно.

Во вторник 16 декабря 1969 г. «Козлов, ужиная в ресторане Дома <писателей>, злоупотребил спиртным и затеял сперва ссору, а затем драку с появившимся в ресторане Демиденко. Последний оказал Козлову весьма чувствительное сопротивление и ушел. Вслед за этим ссора их продолжилась в доме творчества “Комарово”. Рукоприкладства там не произошло, но шум в позднее время имел место».
Сначала Козлову объявили строгий выговор с занесением, а Демиденко – выговор без занесения. Но при этом выяснились любопытные детали.
«Вопрос из зала Козлову: Какие мотивы побудили вас вступить в драку?
КОЗЛОВ: Никаких мотивов, только – пьянка.
ДЕМИДЕНКО: Я ему дал сдачи.
ХОДЗА (вопрос Демиденко): Вы сами говорили кому-нибудь о том, что Козлов якобы заявил в вашем присутствии: “Гитлер зря не уничтожил всех евреев от стариков до детей?”
ДЕМИДЕНКО: Была просто пьяная драка.
РОЗЕН (из зала): Но вы же сами в Комарово пришли ко мне и шумели на весь Дом творчества: “У меня свидетели! Я докажу, что речи были фашистскими и профашистскими”».

В результате этих подробностей, с интересом встреченных залом, было решено, что обсуждения 19 февраля 1970 г. недостаточно, поскольку примешалась идеология и в итоге было не понять, кто первым начал драку. Поэтому коммунисты потребовали провести партийное дознание, которое и состоялось на собрании 31 марта 1970 г. Писателям-коммунистам жалко было упускать такой случай и не узнать все в деталях: ведь писательское ремесло и начинается с любопытства.

Как сообщил на собрании 31 марта С. М. Бытовой, «он (Демиденко. – М. З.) рассказал, что у него была драка с Козловым. Я говорю: “Почему? Вы же как будто дружили?” И тут он сказал – это дословно (я могу поклясться своим слабым здоровьем, что я помню слово в слово): “Козлов сказал мне: “Ты, - говорит, смотри! То, чего не доделал Гитлер, мы доделаем”, и я дал ему за это в морду».

Демиденко учел, что В. Ф. Козлов имел репутацию антисемита, и решил таким способом усилить свою позицию, представ активным интернационалистом. Кстати, рассказывал он про высказывания Козлова почему-то только евреям, и всегда находил заинтересованных слушателей.

«И. И. ВИНОГРАДОВ: Мы этим занимались и спрашивали того и другого, но у нас тоже не сходятся концы с концами, потому что установлено свидетельскими показаниями, показаниями и признаниями этих товарищей, что драку начал Козлов. В записке дежурного администратора Романовой сказано, что когда она вошла, Козлов замахивался бутылкой. И сами они говорят, что Козлов начал драку. Если бы Демиденко хотел наказать Козлова за его недозволенные высказывания, то, видимо, он должен был бы первым драться».

Однако на собрании 31 марта Демиденко не поверили, что он затеял драку «за евреев», к тому же он и сам не подтвердил свой рассказ С. М. Бытовому. Достоверную картину происшествия нарисовала детская писательница В. В. Чудакова: «Козлов дурак, он был пьяный козел, пусть не обижается, он драку начал первый. У них за столом сидели две девки, это известные потенциальные проститутки из “Смены”. Козлов был пьян, Демиденко был пьян, и они, хорохорясь перед девушками, поссорились, и Козлов первым дал по морде Демиденко. Здесь нет никакой антисемитской подкладки»
Обсуждение было бурным. Один писатель предлагал за злостную клевету исключить Демиденко из рядов КПСС; Кутузов, только что получивший строгача, говорил, что вообще не надо вмешиваться в отношения взрослых мужиков, что они не в том возрасте, когда их поведение надо разбирать и читать нотации…

В итоге оба драчуна получили по строгому выговору с занесением в учетную карточку. Как сказал Д. А. Гранин (тогда первый секретарь правления ЛО СП РСФСР) на заседании партбюро 4 февраля 1970 г., когда Козлова и Демиденко обсуждали предварительно, «у нас все происходит не случайно, а на очень густом фоне (имелось в виду пьянство в Ленинграде в целом. – М. З.). На партсобрании – коммунисты пьяные, на общем собрании членов СП – пьяные, на секции – члены секции пьяные. У нас даже считается нормальным положением, когда пьянка перерастает в скандал или драку».

Однако Даниил Гранин недоучел тогда, что речь идет, с одной стороны, о ритуальном пороке, как знаке принадлежности к творческой среде. А с другой (как сказано в статье «Алкоголь» в энциклопедии «Постмодернизм») - «алкоголь сохраняет иллюзию адекватного участия индивида в полилогах карнавального и тусовочного типа». Полилог - это разговор многих участников. Его простейшая форма – диалог. А радикальная форма писательского диалога – драка.
Даже сейчас, говорят, с пьянством в писательской среде не покончено.                         

Михаил ЗОЛОТОНОСОВ



Оставить свой комментарий



Справочник организаций Желтые Страницы www.yp.ru