16+

Lentainform

Архитекторы обсуждают проект второй сцены Мариинского театра

02/03/2011

Архитекторы обсуждают проект второй сцены Мариинского театра

Новый объект для обсуждения в рамках рубрики «Архитектура 812» - вторая сцена Мариинского театра на ул. Декабристов за Крюковым каналом.


                  Международный архитектурный конкурс на строительство Мариинки-2 был объявлен в начале 2003 года. В июне был назван победитель – французский архитектор Доминик Перро. Однако отношения между ним и заказчиком – федеральным правительством – не заладились, и после многочисленных скандалов в январе 2007 года контракт был расторгнут. В итоге сейчас начинку и фасады для основы, построенной по проекту Перро, проектирует канадское архитектурно бюро Diamond&Schmitt вместе с российским Конструкторским бюро высотных и подземных сооружений (КБ ВиПС). Однако все, что касается дизайна, – прерогатива канадцев, заявили «Городу» отечественные проектировщики.
Стоит оговорить, что представленное архитектурное решение еще окончательно не утверждено и в нем возможны небольшие изменения.

Аннотация проекта, Diamond and Schmitt Architects:

Дизайн второй сцены Мариинского театра будет современным выражением существующей исторической городской среды. Высота основного здания соответствует высоте окружающей застройке и создаст панораму улицы, привычную для старого города. Постройка будет облегчена большими стеклянными эркерами с панорамными видами на город и прилегающий Мариинский театр, которые одновременно должны выполнять роль исторических портиков.

Над основным зданием второй сцены – мягко изогнутая металлическая крыша, оживленная стеклянным навесом. Контраст в форме, материале и цвете между основой здания и крышей придаст всему сооружению современный, но прочно связанный с выдающимся архитектурным наследием Петербурга вид.

В новом здании театра будет зал на 2000 мест, 6 сцен и 6 репетиционных залов и соответствующее количество необходимых подсобных помещений.

С террас на крышах и помещений на верхнем этаже будет открываться вид на панорамы исторического Петербурга. Это пространство крыши станет особенно востребованным при проведении ежегодного фестиваля «Белых ночей». Ресторан с видом на Крюков канал и старое здание Мариинского театра, а также музей составят часть публичного пространства второй сцены.

Александр КИЦУЛА, «Архитектурное бюро «Я.К.»:

– Есть такой архитектурный прием – нарушение масштаба. Обычно его используют, чтобы подчеркнуть особость здания, противопоставить новое сооружение окружающей застройке. Прием непростой и даже опасный, не допускающий никаких неточностей.

Именно этот прием лежал в основе проекта второй сцены Мариинского театра Доминика Перро. Театр Перро был внемасштабен. Как внемасштабны пирамиды Гизы или их младшая сестра во дворе Лувра. Сознательно и принципиально архитектор нарушал масштаб городской среды, взрывал историческую ткань Санкт-Петербурга. Лично мне это не нравилось, но такова была профессиональная позиция архитектора, одобренная конкурсным жюри.

Архитектурное решение фасадов Мариинки-2 в исполнении мастерской Diamond and Schmitt в отличие от принципиально внемасштабной архитектуры Перро элементарно немасштабно. При изучении новой архитектуры театра не покидает ощущение, что канадцы взяли фасады 3-этажного бизнес-центра и банально натянули их на огромный параллелепипед второй сцены. В институте, где я учился, студентов за такие вещи страшно ругали. В реальном проектировании, да еще и в таком ответственном месте, подобные ошибки мне представляются просто недопустимыми.

На фоне высказанной выше претензии все остальные претензии – по мелочам: недостаточно выражен главный вход в здание, нет попадания в образ (ну не похоже на театр!), Минский пер. превратился в ужасный каньон, здание театра обращено к нему практически глухой стеной высотой в несколько этажей, непонятно назначение променада на кровле, неужели туда будут пускать всех желающих с утра и до вечера? И последнее: уберите, пожалуйста, мост между старым и новым зданиями.


Архитекторы обсуждают проект второй сцены Мариинского театра

Владимир ГРИГОРЬЕВ, архитектурное бюро «Григорьев и партнеры»:


– Новый проект Мариинки – угрожающий пример того, как полное пренебрежение цивилизованными принципами развития бюджетных проектов и неумение ими управлять приводит в процессе реализации к выхолащиванию архитектурной составляющей. Новый проект – принципиальное смещение архитектурного качества в более низкую категорию, от звездной архитектуры к архитектуре заурядной.

Однако при всей заурядности и избитости приемов новая архитектура Мариинки неконтекстуальна и чужеродна. Она не обладает свойственными традиционалистской архитектуре композиционными, ритмическими и масштабными характеристиками, при этом также не обладая необходимыми для модернистской архитектуры художественными и пластическими достоинствами.

Сухость и отвлеченность архитектурных форм размывает функциональную принадлежность здания взамен очевидной необходимости создания образа современного зрелищного объекта мирового уровня.

Фасад демонстрирует скорее отсутствие фасада как лица здания, как бы стеснительно пытается мимикрировать, но не получается из-за физических размеров. Получается быть кособоким и неясным по замыслу.

Архитекторы обсуждают проект второй сцены Мариинского театра

Святослав ГАЙКОВИЧ, архитектурное бюро «Студия-17»:

– Неисповедимы пути архитектуры. Пока ругаемся на плохо или никак организованные конкурсы, терпит бедствие единственный за десятилетие хорошо организованный международный архитектурный конкурс в Петербурге. Точнее – корабль уже затонул. Куда уходит романтическое детство, в какие города уплывает представление о том, что принятое решение надо исполнять.

Зреющий на глазах результат воспринимаю как справедливое наказание городского сообщества за беспринципность, компромиссы, уступчивость в отстаивании права этого сообщества на реализацию архитектурного решения Доминика Перо. Решения, принятого в рамках градостроительной дисциплины и безупречной процедуры. Результат, как говорится, превосходит ожидания. На что остается надеяться, так это на то, что представленные к обсуждению в журнале картинки неактуальны, что есть что-то новое, значительно лучшее, сравнимое с отвергнутым конкурсным проектом по степени новизны и оригинальности, при уместности в контексте. Скорее, такие надежды тщетны.

Проект поражает грандиозностью упущенных возможностей. Хороший, крепкий универсальный брутализм семидесятых годов прошлого века. Город, определяемый по архитектуре как блистательный, достоин лучшей участи при осуществлении значительного проекта в области культуры. Принятый к исполнению вариант является косвенным оскорблением не только Перро, но и всех остальных участников конкурса 2003 года, многие из которых справедливо возможно считают, что их entries значительно лучше.

Проблеск позитива только в том, что Diamond & Schmitt Architects не пытаются выступать в жанре стилизаторства и что их посредственный проект остается в градостроительных рамках, не представляя опасности для города в целом.

Архитекторы обсуждают проект второй сцены Мариинского театра

Владимир РОПШИНОВ, критик:

– Меня не покидает ощущение, что это здание я где-то видел. Кажется, в Берлине. Или в каком-то другом европейском городе. Речь не о том, что это – плагиат. А о том, что здание – обыкновенное. Если не сказать банальное.

Единственная оригинальность в этой обыкновенности – остатки Литовского рынка, которые видны на картинках со стороны Крюкова канала. До начала XXI века эти остатки, сильно перестроенные, дожили в составе стены жилого дома, ныне снесенного вместе с ДК Первой пятилетки для удовлетворения строительных амбиций г-на Гергиева. Кусок галереи Литовского рынка тогда хотели сохранить, поскольку построил его великий Кваренги, и как-нибудь в Мариинке-2 использовать. 

Но, как это обычно у нас и бывает, во время строительства стена неожиданно развалилась по кирпичикам. Однако теперь она воссоздана и торчит ни к селу ни к городу, словно труба сгоревшей русской хаты в фильме про нашествие фашистов.

Зачем? Ее имело смысл сохранять, когда она была настоящей. А сейчас – чему это памятник? Нашему бескомпромиссному подходу к сохранению культурного наследия, когда не важно, подлинник перед нами или подделка, имеет он какую-то связь с окружающим пространством или нет? Написано в документе: «должна быть стена». Ну вот вам и стена.

Архитекторы обсуждают проект второй сцены Мариинского театра

Рафаэль ДАЯНОВ, архитектурное бюро «Литейная часть-91»:

– Если вспомнить историю этого места – с одной стороны Офицерской улицы, за мостом от площади, стоял Литовский замок, выходивший на угол круглой башней. С другой стороны на месте снесенного Литовского рынка поставили ДК Первой пятилетки – сначала это был голый конструктивизм, который потом, когда возник соответствующий тренд, приобрел ампирный вид. Но как бы ни ругали Н. А. Митурича, построившего ДК (совместно с В. В. Горбачевым, М. Л. Файнбергом), он был соразмерен окружающей застройке, а две башни с обеих сторон улицы фланкировали выезд на нее с моста. Тогда архитекторы еще старались следить за ансамблем.

Потом на месте Литовского замка построили дом работников Союзверфи (1932 г. арх. И. А. Меерзон, З. О. Брод, В. М. Черкасский), и гармония была нарушена. Теперь мы видим, как уничтожение ансамбля доводится до логического финала. Это неуважение к историческому месту, и места не прощают такого к себе отношения. Поэтому над подобными стройками  всегда висит злой рок, что в случае с Маар инкой-2 мы постоянно и наблюдаем.

Здание второй сцены выпадает и из масштаба, и из окружающей его городской среды. Оно живет само по себе, а город вокруг – сам по себе. Такое впечатление, что авторы представленного архитектурного решения здесь были – но одновременно и не были.

Например, они абсолютно не интересовались, как Мариинка-2 будет сочетаться с Мариинкой-1. Хотя есть разработанный нами совместно с французами проект реконструкции основной сцены, который получил все необходимые согласования и финансируется Всемирным банком. Проект предполагает открытие заложенной в 60-е годы XX века аркады вдоль Крюкова канала, которая перекликалась с аркадой Литовского рынка. Это надо было попробовать обыграть, продолжить ее, не обязательно в виде точной копии – есть же много разных способов. Но создатели Мариинки-2, кажется, даже не поинтересовались нашим проектом.

Михаил ЗОЛОТОНОСОВ, архитектурный критик:


– Дурацкая затея и заканчивается по-дурацки – функционалистским зданием, которое генетически восходит к советскому дворцу культуры начала 1970-х гг. Закономерно, что этот МТ-2 напоминает ДК «Невский» (1968 – 1972 гг., архитекторы Е. А. Левинсон, Б. А.Григорьев, Ю. И. Земцов), но, естественно, фасады сделаны более сложными, со стеклянными вставками на углах, в расположении окон нарушена регулярность, а кровля использована для променадов и ресторанов. И плюс к этому «восстановлен» фрагмент Литовского рынка, умышленно уничтоженного «терминаторами» при зачистке квартала – затея с этим «восстановленным» фрагментом уж и вовсе лишняя, поскольку этот муляж не оправдан «тектонически», никак не связан с фасадом, а просто приставлен рядом со зданием, как та дверь, которая «прилагательна», о которой говорил Митрофанушка.

В целом здание смотрится: а) слишком громоздким и чересчур высоким для узких улиц, которые ограничивают квартал, и б) стилистически чужеродным, никак стилистически не перекликающимся с МТ-1, со стилистикой Крюкова канала, но другого построить и не могли, потому что, во-первых, хотели максимально занять объем всего зачищенного квартала, откуда и появился этот простецкий и вполне ожидаемый параллелепипед с некоторыми «усложняющими элементами», а во-вторых, после выпендрежа с Д. Перро о стиле уже никто не думал, а думали только о том, чтобы были стены и крыша. К тому же конструкция – железобетонный каркас, который потом закладывают по бокам блоками и обшивают облицовкой, как дачный сарай вагонкой, диктует свои особенности: генотипом, от которого пытаются как-то удалиться, но далеко уйти не получается, все равно остается большой сарай в форме параллелепипеда. Что «Галерея» В. Григорьева на Лиговском пр., что это сооружение не знаю кого.

Не думали и о том, что здание собственно театра под круглым квазикуполом и приставленный к нему «декорационный сарай», выходящий на параллельную ул. Декабристов улицу, не обязательно было решать одним объемом. Можно было сделать и три, и четыре объема. Во всяком случае, можно было выявить функциональное и стилистическое различие хотя бы двух зданий, обыграть это обстоятельство, но это уже показалось и вовсе избыточным, потому что привело бы к уменьшению общего объема и вообще к усложнению. Один большой параллелепипед, понятное дело, проще. Опять победила серость, архитектура МТ-2 – это  серая архитектура. Вне архитектурного контекста, в стиле «так получилось».

А что? По меркам 1970-х годов получился неплохой районный дворец культуры. Тогда так и строили. С учетом отсутствия творческой потенции у привлеченных к работе проектировщиков это не только неизбежный, но и, на мой взгляд, наилучший вариант: в конце концов, если сказать не умеешь «хрю-хрю», визжи, не стесняясь, «и-и!».

Подготовил Станислав ВОЛКОВ

Как у них


Признак Оперы

В 2000 году одновременно с закрытым конкурсом по Мариинке-2 был объявлен открытый международный конкурс на проект нового здания Национальной оперы в Осло. В Петербурге Мариинку-2 еще строят, а в Осло оперу давно построили.

В Осло Новую Оперу решили поставить на место старой, потому что в старом здании было плохо с акустикой.В архитектурном конкурсе все соревновались анонимно, чтобы не было дискуссий об ущемлении прав местных авторов. Победили норвежцы, бюро «Снюхетта».


Архитекторы обсуждают проект второй сцены Мариинского театра

После конкурса началось убеждение общественности в необходимости строительства. Ясно, что речь шла о новом национальном символе, но на практике необходимость нового символа казалась очевидной не всем – в 2000-м в Оперу ходили 10% норвежцев и многие политики призывали потратить деньги на школы и больницы.

Строительство началось в 2003 году (в то время в Петербурге объявили победителем Доминика Перро) и заняло 5 лет. На строительстве трудилось 3 тысячи человек из 21 страны. Большой зрительный зал отделали дубом, который собирали по всему свету. Для улучшения слышимости инженеры потребовали увеличить объем здания на 200 тысяч куб. м, и архитекторы внесли изменения в проект. Теперь верхняя точка променада на крыше расположена на отметке 33 метра.

Еще в сентябре 2002 года министерство культуры Норвегии создало Художественный комитет Новой Оперы, который отбирал художников для создания дизайна променада и интерьеров. Главное фойе со светящимися стенами создал знаменитый исландский художник Элиассон. Проект занавеса из ткани, имитирующий мятую алюминиевую фольгу, принадлежит американцу Уайту.

Норвежское государство не скупилось на Оперу, выделив почти 4,5 млрд крон. В итоге архитекторы и строители сэкономили 400 млн, расходы составили 4 млрд крон, или 500 млн евро. Напомним, что Мариинка-2 сейчас оценивается в 17 млрд рублей, или более 400 млн евро, но кто поручится, что их хватит.

После 2008 года Опера стала якорем, который потянул за собой инвестиции в близлежащий район Бьорвика на берегу Ослофьорда. Когда-то организаторы конкурса по Мариинке-2 надеялись, что подобное произойдет в Петербурге и ветхая Коломна изменится. Сейчас об этом никто не вспоминает. А норвежские старушки, глядя на проект «Новая Бьорвика», жалуются: это так не похоже на старый Осло.                           

Вадим ШУВАЛОВ

Редакция благодарит Генеральное консульство Норвегии за помощь в подготовке материала.