16+

Новости партнёров

Lentainform

Последнее интервью Виталия Вульфа

14/03/2011

Виталий Вульф умер в Боткинской больнице в Москве, куда, вследствие затяжной болезни, был госпитализирован еще в середине февраля. В прошлом году главному редактору радио «Культура», искусствоведу, театроведу, киноведу, литературоведу, переводчику, теле- и радиоведущему исполнилось 80 лет. Свое последнее интервью Online812 мэтр дал в ноябре 2010 года.


                       - ...С удивлением узнал, что вы тридцать лет проработали в Институте международного рабочего движения. Как это «рабочее движение» с вами вяжется? Чем вы там занимались?
 - По существу, это был институт, который занимался общественным сознанием Запада, но поскольку в советские годы его так назвать было нельзя, то институт назвали нейтрально - Институт международного рабочего движения. При этом там работали самые известные интеллектуалы Москвы.
В институте я дружил с Мерабом Мамардашвили (советский философ. – Авт.). Однажды сложилась ситуация, что я не мог оставаться дальше работать в своем отделе. И Мераб мне помог: настоял, чтобы я перешел к нему в сектор. В 1987 году я защитил там докторскую диссертацию по теме «Американский театр 70-х годов и общественно-политическая реальность США», а до этого активно занимался анализом движением хиппи.

- К каким выводам пришли?
- Впервые в СССР я попытался объективно проанализировать этот феномен. Кстати, я до сих пор убежден, что хиппи - явление не обыденное. Оно совершило позитивный сдвиг в сознании западных людей, ну а позже, соответственно, многое поменяло и в нашей ментальности. До этого ведь у большинства людей не было такого рода внутренней свободы и раскованности, как демократический стиль поведения, привычка делать все, что ты хочешь.

 - В начале 1960-х годов вы, человек нетворческой профессии – юрист, вдруг входите в худсовет «Современника». Как возможны такого рода метаморфозы?
- Произошло это не случайно. Меня всегда интересовал театр, искусство, я много читал на эти темы, смотрел все театральные постановки, а начиная с 1950-х годов активно общался с ведущими представителями театрального сообщества.  То есть, как говорится, сделал сам себя. Вот так и произошел мой переход из одной сферы профессиональной деятельности в другую.  Ну а в худсовете, кстати, я был не только в «Современнике». Я был в худсоветах Театра Моссовета, Театра имени Маяковского, во многих...

- И кандидатская диссертация «Обязанности доказывания в английском уголовном процессе» вам при этом не мешала?
 - Абсолютно! Защитил и забыл о ней.

- Когда, на ваш взгляд, был расцвет отечественного театра, а когда его закат?
 - Театр зависим от общественно-политической ситуации. А Россия пережила огромное количество социальных и политических перемен. Поэтому, если менялась ситуация в стране – менялся и театр. Но менялся не обязательно в худшую или в лучшую сторону. Менялись темы, репертуар, режиссеры, вкусы публики, артисты, которые играют в театрах... Ну а там где есть изменения - есть движение жизни.
Что касается расцвета отечественного театра… С конца 40-х годов и в 50-е годы было очень много значительных театральных работ. В ту эпоху жили великие актеры и великие режиссеры. Позже, со временем, началась массовизация культуры: стал падать уровень искусства, сократилось количество талантливых актеров. Изменились жизненные приоритеты населения. Россия стала потребительским обществом. Все стали заинтересованы в том, чтобы непременно зарабатывать деньги. А бизнес не совместим с развитием театрального искусства. Более того, сегодня театр не играет той роли в общественной жизни, которую играл когда-то. На смену ему пришло много новых явлений: рок-культура, поп-культура, шоу-бизнес, ресторанная жизнь, молодежные клубы, масса того, чего прежде не было. Значение театра падает.

- А что с театром будет дальше?
- Не могу сказать, что его ждет в будущем, я не футуролог, но перед театром, как и перед всей российской культурой в целом, стоит проблема, которая была всегда, - талантливые люди. Сегодня талантливых людей становится все меньше; и это естественно, поскольку таланты не могут взяться из ничего. Да что таланты… Общий уровень культуры сильно снизился. И финансирование культуры, на которое любят ссылаться как на причину всех бед, здесь ни при чем, оно не имеет к этому негативному процессу никакого отношения. Просто-напросто культура сегодня не в состоянии насытить духовные запросы людей. Создать что-то на высоком художественном уровне, что всерьез взволновало бы современного человека, очень не легко. Новых произведений, на которые стоило бы равняться, сейчас нет. Образцом по-прежнему остается только классика.

 - Вы перевели около сорока пьес англо-американских драматургов: О'Нил, Олби, Моэм, Теннесси Уильямс…
- Переведя в свое время около сорока пьес, сегодня с сожалением констатирую, что современных англо-американских драматургов практически не переводят; общий интерес к Западу стал меньше, меньше стали и переводить.

- Вы занялись переводами, чтобы «быть поближе к театру». Какой из театров выделяете?
 - Когда-то я очень любил «Современник», больше всех. В ранней молодости любил МХАТ. Последние лет тридцать мне стал близок Театр имени Маяковского. Любая переведенная мной пьеса, которую принимал к постановке какой-нибудь театр, неизбежно сближала меня с его труппой. Помогая актерам разбираться с вопросами, которых у них по ходу репетиций всегда возникает достаточно, я невольно погружался в жизнь коллектива театра. Кроме того, симпатии к разным театрам возникали и в зависимости от времени, от эпохи. Но при этом у меня никогда не было какого-то агрессивно-негативного отношения к определенному театру, в который я, к примеру, ни за что не пришел бы. Ну а просто скучных мест предостаточно.
Конечно, любил я театры и за тех актеров, которые в них играли. А застал я  великих артистов очень много. Тарасову во МХАТе, Бабанову в Театре Маяковского, Ливанова, Гриценко, Мансурову... Я застал театр Товстоногова; было блестящее время 1960-х годов, когда там работали Доронина, Басилашвили, Копелян, Юрский... Я видел Смоктуновского в «Идиоте» - гениальная была работа! Много видел. Очень много.

- А сейчас?

- И среди молодого поколения актеров сегодня тоже есть очень талантливые люди. Безусловно, талантливый человек Даниил Спиваковский, Анатолий Белый, Сергей Маковецкий, Женя Миронов... Талантливые люди в России были всегда.

- Многие советские люди формировали свои представления о театре по радиорубрике «Театр у микрофона». Что-нибудь подобное есть сегодня на радио «Культура», главным редактором которого вы являетесь?
 - Безусловно, есть. Причем есть каждый день. По четвергам прекрасно выступает питерский критик Татьяна Москвина. Замечательно читают стихи на радио «Культура» Алла Демидова, Авангард Леонтьев. У нас была такая замечательная работа, как авторское чтение книги Дорониной. Была очень хорошая передача «Переписка Чехова и Книппер». Очень интересно! Была интересная передача: переписка драматурга Эрдмана и актрисы МХАТа Степановой. Читались рассказы Мопассана, Чехова... Была сделана радиопостановка пьесы Тургенева «Месяц в деревне»; хотя радиопостановки теперь делать сложнее, потому что сегодня у радио нет тех материальных средств, которые были когда-то. Поэтому мы просто записываем спектакли в театрах, а потом делаем их радиоверсии. С первого ноября Людмила Гурченко начинает читать свою книгу «Мое взрослое детство». Скоро в эфире будет чтение двух романов Франсуазы Саган.

- Ваш «Серебряный шар» культурологическое исключение на федеральных каналах или норма?
- Все телепередачи на федеральных каналах я, конечно, не смотрю, но многое вижу. Что-то меня коробит, что-то нравится. Отвечу так: плохие телепередачи есть в любой стране. Ну а судить о самом себе мне, конечно, трудно, хотя объективно говоря, «Серебряный шар» идет на канале уже двадцать лет. Это успех или нет? Знаю, что рейтинг у него довольно высокий, а сам я регулярно получаю огромное количество писем. Я никогда не адаптирую свои телепередачи до «уровня аудитории». Да и зачем это делать? Что в них такого непонятного?

- Были более удачные «Серебряные шары» и менее удачные – вы понимали, в чем секрет этой удачи?
- Не могу я сказать, что какие-то программы у меня удачнее, а какие-то нет. На мой взгляд, «Серебряный шар» довольно однотипен.

- Нелицеприятные вещи о симпатичном вам актере оставите в эфире?
- Оставлю, но постараюсь сделать это тактично. Хотя бывают, конечно, что иногда я кое-что оставляю за рамками телепередачи… Всякое бывает.  Ну а в принципе, я очень не люблю, когда мне задают вопросы о негативных моментах из бытовой жизни выдающихся актеров. Мы ценим артистов за результат их труда, за то, что они делают на сцене, а то, как, к примеру, складывается их личная жизнь, - не должно никого касаться. Есть, конечно, в театральном мире значимые люди с драматической судьбой, о которых я в принципе рассказывать не буду. Но это мое личное волеизъявление, вызванное тем, что они мне не нравятся. Ну а для того, чтобы разнообразить «Серебряный шар», я, к примеру, ввел туда не только людей театра, но и политиков. Де Голль, Черчилль, Фурцева, Горбачев, Раиса Максимовна... С этой целью появились и молодые актеры: Домогаров, Спиваковский, Маша Миронова, Ирина Печерникова...

- Они появились вопреки вашему принципу отбора героев: люди с драматическими судьбами?

 - У них у всех драматические судьбы!

 - Вы действительно «никогда не служили, как служат другие - с девяти утра до пяти вечера"?
 - Да. После окончания университета я работал в адвокатуре, где служат, как известно, люди относительно свободной профессии. У меня действительно никогда не было обязанности приходить на работу к девяти утра и сидеть там до пяти вечера. Тем более не было обязанности придерживаться какого-то трудового режима позже, когда я уже стал заниматься искусством. В Институте международного рабочего движения у меня было аж три свободных дня. Так что я никогда в жизни не сидел на рабочем месте в классическом понимании этого выражения. Вот только на сторости лет приходится... да и то, слава богу, не каждый день.

- Говорят, место критиков – киноведов, театроведов и т.д. - в лакейской...

 - Я не согласен с этим мнением. Если бы не было театроведов и литературоведов, не было бы истории литературы и истории театра. Неправда, что в критики идут неудавшиеся драматурги. Никто из драматургов, кстати сказать, критикой никогда не занимался. Назовите мне хоть одного критика, который хотел стать драматургом, но в результате стал критиком. Не знаете? Вот и я не знаю. Так что эта фраза была сказана ради красного словца.

Цитаты из книги Виталия Вульфа «Серебряный шар»:

«Начинаешь привыкать к небрежности, грубости, ремесленничеству. Жажда публичности стала бедой эпохи. Теперь мало у кого есть время, чтобы выслушать, задуматься, понять. В моде писатели «новой волны»: Б. Акунин, Татьяна Толстая, Виктор Пелевин. Талантливые люди, пишущие без снисхождения, без жалости… Герои выглядят, как коллекция забавных насекомых. Иногда прорываются человеческие чувства, и они ослепляют, “как прогалины в лесу”».
 Из книги Виталия Вульфа «Серебряный шар»

«Сегодня… не стало советского провинциализма, теперь он существует в ином качестве… искренность и правдивость не считаются обязательными даже для честных и одаренных художников. “Вылизывание” властей стало общим местом… На встрече московской интеллигенции с Лужковым в 2002 году многие выдающиеся деятели искусства обращались к нему как к полубогу. Становилось не по себе».
Из книги Виталия Вульфа «Серебряный шар»

«Сегодняшнюю жизнь нельзя сравнивать с той. Нельзя сравнивать, какая хуже, какая лучше. Бесспорно одно: деньги не могут и не должны быть целью жизни… Это азбучная истина… Жизнь зависит от выдержки и внутренней силы. Накопить это деньги не помогают…Человеку свойственно нечто более высокое, нежели личное благополучие, то, что когда-то называли идеалом. Отсутствие идеалов – беда».                            

Лев СИРИН, фотография с сайта classica.fm



‡агрузка...

Медицинские центры и клиники, где можно сделать МРТ в Киеве