16+

Новости партнёров

Lentainform

Легко ли быть православным кришнаитом?

10/06/2011

Легко ли быть православным кришнаитом?

С нетрадиционными религиями у нас в стране дело обстоит сложно. Знаем мы их плохо, называем сектами. Опасаемся, например, вайшнавов. Это которые кришнаиты. Большинство их опасается за то, что они все время улыбаются и даже зимой носят тонкую индийскую одежду. Как будто у нас тут Индия. Но журналист должен быть смелым, и, презрев страх, мы смело отправились в расположенный под Петербургом вайшнавский храм к Притху Дас, в миру Павлу СЛИНЧЕНКОВУ.


                 - Павел, вы какой сан имеете? Вообще можно сказать, что у вайшнавов есть саны священников?
– Условно можно сказать, что да, но это скорее не сан, а служение.

- И как оно называется?
– Брахмачари, или, по-русски, – послушник. На самом деле духовная иерархия у вайшнавов основывается на понятии «слуга»: чем более высокое положение ты занимаешь, тем больше ты слуга, то есть тем больше у тебя обязанностей в служении другим. Когда мы получаем посвящение, к нашему новому имени добавляется приставка «дас», что значит слуга.

- А чей вы слуга?
– Слуга Бога и его представителей. Мы рассматриваем Бога как Личность, а как у всякой личности, у Него есть близкие и те, кто Ему дороги. Мы стараемся служить тем, кто Ему дорог.

- А кто ему дорог?
– По большому счету все живые существа. Но также Он говорит: «Я ко всем отношусь равно, но к тем, кто предан Мне, кто испытывает любовь и нежность ко Мне, Я питаю особую симпатию».

- И как же вы пришли к вайшнавизму?
– Где-то с начала школы я был убежденным православным христианином, причем достаточно последовательным и строгим к себе. Православие полностью отвечало моим духовным запросам. Можно сказать, я нашел себя в православии и пытался постоянно жить этим – посещал разные монастыри, по воскресеньям старался приходить в храм, наизусть знал почти весь толстый молитвослов. Однако современная цивилизация диктует человеку запросы, прямо противоположные духовным. Коротко это можно сформулировать так: возьми от жизни все, ты этого достоин. Но такой утилитарный гуманизм развращает человека. Под влиянием гуманистической пропаганды я тоже начал меняться: надоело быть белой вороной и захотелось быть как все.

- А чем вам гуманизм не угодил? 
– Гуманистические идеи призывают: «Человек – в центре, ты – человек. Возьми от жизни все. Ты этого достоин». Но если все возьмут все, то кому-то точно не достанется. И он окажется аутсайдером, проигравшим. Если я поставлю в центр мироздания себя, то все остальные автоматически окажутся на периферии. Если в центре Бог, то этот центр находится рядом с каждым из нас. И тогда чтобы стать счастливым, не нужно менять внешние обстоятельства. Нужно только поменять свое мировосприятие – и окружающий мир из враждебного превратится в дружественный. Но главная причина ущербности центрального положения человека в том, что это обратная сторона атеизма, безверия. Немецкий поэт Ангелус Силезиус в XVII веке сказал: «Нет в мире ничего чудесней человека: в нем бог и сатана соседствуют от века». Раз мы ставим в центр мироздания человека, значит, мы делаем центром мира несовершенное существо, влекомое противоречивыми идеями и зачастую пагубными страстями.
Кстати, вайшнавизм не отвергает другие религиозные конфессии. Мы приветствуем, когда кто-то призывает обратиться к Богу, перестать эксплуатировать окружающий мир и начать отдавать хотя бы какую-то часть себя.

- И вы из христианства перешли в вайшнавизм?
– Нет. В определенный момент мне стало интересно что-то вроде сравнительного религиоведения. Но еще больше меня заинтересовала история Древней Руси. Для меня было открытием, что те, кто населял в то время Русь, не обожествляли природу, а понимали, что в природе, как в городе или стране, есть некая «администрация». Можно проследить даже параллели с другими культурами, например, Перун славян – это Зевс греков или Индра индийцев. При этом на Руси тех времен не было политеизма. Это удивило меня больше всего. Было единобожие, и Бога называли «Вышень», «Крышень», «Лель» или «Всевышний». Меня это очень зацепило, и на несколько месяцев я даже увлекся язычеством.

- А почему разочаровались?
– Современное язычество, к сожалению, часто выдвигает шовинистические идеи – Россия для русских, и так далее. Но меня всегда интересовала жизнь души. А у души не может быть национальности, пола, возраста – характеристик, которые отождествляли бы ее с материальной оболочкой. А потом я встретился с вайшнавами. Вообще, искать веру во чтобы то ни было можно только в обществе тех, кто верит. Извините за сравнение, но это так же как водку пить. Можно много читать об алкоголизме, но чтобы стать алкоголиком, нужно попасть в общество тех, кто употребляет: тогда всему сразу научишься. Когда я познакомился с идеями вайшнавизма, сначала мне показалось, что язычество – это деградировавший вайшнавизм, однако позже я понял, что вайшнавизм – это надмирное учение о любящих взаимоотношениях души и Бога. Меня здесь привлекла идея безусловной преданности. Другие религии предлагают тебе какую-то компенсацию за твою любовь к Богу: царство небесное или какие-то другие бонусы. А Кришна сохраняет положение самодержца. Он волен поступать, как Ему хочется.

- И в такого бога можно верить?
– Тут есть одна тонкость. Кришна покоряет сердце не тем, что Он вездесущ или всеведущ или может исполнить наши желания, а тем, что он всепрекрасен. Он настолько прекрасен, что, подлинно соприкоснувшись с Ним, невозможно не начать поклоняться ему из сердечной привязанности.

- Пользуясь христианской терминологией, можно сказать, что вы ушли в монастырь?
– В вайшнавизме совершенно иное монашество. Оно не интровертно, а экстравертно. Монах направляется в мир, стараясь нести божественное послание, проповедовать, а не спасаться от мира в одиночку. Я тоже пытаюсь проповедовать, и для этого мне пришлось освоить много дополнительных профессий – разные компьютерные программы, издательское дело, секретарские обязанности. Даже с внешней точки зрения это значит, что если жизнь меня снова выбросит в социум, мне не придется его нагонять. Кроме того, я улучшил свои коммуникативные способности. Не поверите, но еще несколько лет назад я был абсолютно замкнутым.

– Еще совсем недавно можно было увидеть вайшнавов, расхаживающих по Невскому проспекту в оранжевых шароварах и поющих мантру «Харе Кришна». Зачем вы это делали?

– Почему мы одеваемся в традиционные индийские одежды? Вовсе не для того, чтобы показать, какие мы особенные или элитарные. Милиционер носит форму, а священник – рясу. Когда вам нужно обратиться к кому-то за квалифицированной помощью, вы ищете этого человека по адресу или внешнему виду. Почему мы поем «Харе Кришна»? Потому что мы считаем, что Бог абсолютен и поэтому неотличен от Своих имен, качеств и так далее. Когда мы поем Его имена на улице, мы не только сами соприкасаемся с Ним, но и даем возможность сделать это другим. Идея наших шествий в том, чтобы показать, что существует альтернативная позитивная реальность и пригласить всех, кто заинтересован, познакомиться с ней. А тех, кто захочет, – остаться.

- А если не захочет?
– В фильме «Матрица» главному герою предлагают выбрать синюю или красную таблетку? Если он выбирает красную, то попадает в реальность, а если синюю – остается в иллюзии. Наша проповедь подобна этой красной таблетке – но каждый вправе выбирать. Вообще, идея фильма «Матрица» об альтернативной реальности очень близка к ведической концепции. Единственное, что там кардинально неверно, – то, что реальность оказалась гораздо хуже, чем иллюзия. В вайшнавизме все с точностью до наоборот. Реальность прекрасна, а та иллюзия, в которой мы живем, постоянно приносит нам разочарования.
Кстати, в вайшнавизме нет и концепции дьявола. Считается, что человек сам себе вредит. Он живет согласно своей карме, согласно своим желаниям и поступкам. Это закон Ньютона: каждое действие вызывает равное противодействие. Вся наша деятельность приносит свои плоды. Плохие поступки – плохие плоды. Хорошие – хорошие.

- Для ваших родителей имело значение, что вы перешли от православия к вайшнавизму?
– Для родителей это значение не имело. Это имело значение для меня. Какое-то время мне казалось, что я предаю Христа. Но если мы посмотрим на Божественное отвлеченно, то увидим, что разные личности – мудрецы, мессии, пророки – смотрели на Него с разных сторон, с разных углов зрения и, соответственно, по-разному воспринимали его и по-разному описывали. Если отойти от идеи Троицы, то фигура Христа очень близка понятию духовного учителя. Духовный учитель – это посредник между мной и Богом. В мирской жизни мы стараемся действовать без посредника. Например, продавать квартиру. В вайшнавизме все наоборот.

- А как родители приняли ваше решение стать монахом?
– Сейчас моя мама приняла мой выбор и поддерживает его. До определенной степени, естественно. Ей, конечно, было очень не по себе от того, что у ее ребенка «нет будущего» – нет семьи, возможности заработать на достойную старость и всего того, что есть у других людей. Но в остальном она видит, что мой выбор серьезен. Кроме того, я и сам в своем становлении прошел разные стадии. Поскольку впервые я соприкоснулся с вайшнавизмом в шестнадцать лет, то иногда, в приступах подросткового максимализма, очень жестко третировал родителей и пытался их переубедить. Однако, став с годами чуть-чуть мудрее, я понял, что только подлинная любовь, доброе отношение и нежность может пробудить в человеке расположение к тебе и твоим идеям. Именно это и происходит сейчас с моими родителями. Маму это подтолкнуло к духовным поискам. Несколько раз она посещала наши программы, а недавно крестилась в православие.                       

Елена НЕКРАСОВА

* В рубрике «Святые образы» мы показываем современных священнослужителей – разных конфессий. Дополнив их фотографический образ некоторым количеством разговоров. Первой в серии стала женщина-раввин, потом бы православный священник, теперь очередь дошла до кришнаита.





‡агрузка...