16+

Lentainform

«Как за угол отойдешь, так либо тебе по роже, либо ты в печень»

14/07/2011

«Как за угол отойдешь, так либо тебе по роже, либо ты в печень»

О 27-м отделении милиции ходят легенды. 50 лет там решались миллионы мелких вопросов неформальной жизни Ленинграда. Сейчас на здании грустное объявление – 27-й отдел закрыт. Если бы милицейские камни заговорили, то надо было бы написать яркую эпитафию.


                 Александр БУРОВЦЕВ, 48 лет:

– В центре я с 17 лет, жуликовал пару десятилетий, побывал в переделках, но никогда не стремился попасть в 27-е отделение. А влететь можно было по-любому. Так – игра в нарды при коммунистах – запрещена. Валюту скупать нельзя. Короче, все правила сводились к формуле: «Больше троих не собираться». Сколько я в обезъяннике 27-го насиделся, и не сосчитаешь. Хошь – не хошь, а если зацепили, так три часа положняковых ты выхватываешь. Не сказать, чтобы менты брали люто. Цветные (сержанты. – Ред.) – те «да», когда на постах, чтобы глаза на наши движения закрывали, а в дежурке можно было сунуть, как мы выражались, только под фарт. Что касается оперов, то тут блат нужен был. Они парни были крепкие. Идешь – их видишь и фол ощущаешь. Даже цветного сдувало при их приближении. Если сильно накосарезил, то по кабинетам оперов проехал. Тут поддавали, в общем-то, за дело.

А в клетке – в дежурке не трогали, если, конечно, фуражки им не сбивать. А то мой кореш как-то промеж ног дежурному с настроения сунул, так потом нас час лупили – три раза перекуривали. Я отряхнулся к утру и им ничего не предъявил, только дольщику добавил с ноги.

На катранах мы откупались от участковых водкой, аппетиты были ведь не те. Больше проставы были в цене.

Над музыкальными хипарями посмеивались. Они были для нас пустые, амебные существа. Я как-то через весь Невский скакал – на ходу баксы жрал, еле ноги унес, как в русской сказке. А один волосатик на меня тырился, когда я дух переводил. Я ему: «Вот это рок-н-ролл, вот у мусоров аквариум, а вы все перемен ждете».


«Как за угол отойдешь, так либо тебе по роже, либо ты в печень»

Андрей КОЛПАКОВ, сотрудник спецслужбы ГУВД в 80-е и 90-е годы:

– Фраза – «В 27-е» – была для нас более естественная, чем «дай закурить». Это офис, штаб-квартира, если хотите. Там, как в Греции, было все. Мне кажется – больше хорошего, и не потому что тогда девки были молодые, а потому что в 27-м работали лихие парни. Это как десант, который выбросили закрепиться на берегу, и он держится. Никого не хочу обижать, но многие характерные опера сегодня и получаса не продержались бы тогда на Невском. Как за угол отойдешь, так либо тебе по роже, либо ты в печень.

Не было случая, чтобы я заскочил в дежурку 27-го, а там тишина. Местные менты знали всех. Порой ко мне подъезжают из Главка или КГБ и аккуратно так издалека, мол, мы тут разрабатываем, подкрадываемся, нам бы… А у нас запара, а у оперов 27-го штурмовщина. Я им говорю: «Мозги не компостируйте, разработчики вы наши секретные, пошли к помощнику дежурного 27-го – вечному старшине, – он нам все мигом распишет».

«Так сдаст, – возражают они. – И правильно сделает, если вы как начальники заявитесь. А вы через торт из «Метрополя» – по-людски – он сладкое любит. И узнаете, даже какие трусы ваш фигурант носит».

Весело было. Порой сейчас идешь по Невскому, вдруг глазами встречаешься с человеком, его уже не помнишь, а его глаза улыбаются. Значит, встречались. И не факт, что мирно. И ты в ответ: «Привет, старина».

27 июля 1982 года. Неформальная молодежь, задержанная у Казанского собора, в 27-м отделении милиции

Ирина ЧУДИ, член Демократического союза:

– Нет слов. Меня просто убило известие, что гибнет 27-й отдел нашей милиции. Переименованный в полицию, он исчезает из переулка Крылова ради процветания антикоррупционных идей. Я как любой дээсовец жалею о потере свидетеля, поскольку любой из милиционеров не однажды брал на митинге любого из нас.

Это отделение с 1988 года было фирменным, придворным дээсовским. Для справки: дээсовцы – это члены партии Демократический союз, который создавался на учредительном съезде в начале мая как гроза в Москве. Это было на московский квартире, а кому места не хватило, заседали в парадной и на лестнице, где их и брали, лишнего по этажам не шастая. Еще совсем не знаменитый Владимир Вольфович, представлявший на съезде какую-то легальную еврейскую организацию, мотался между кухней и лестницей, донося текст декларации, чтоб делегаты понимали, о чем речь. Трое лучших ленинградцев, проникнувшись идеей, вернулись домой убежденными дээсовцами. И хватит истории, чтоб мало чего было фальсифицировать.

28 мая 1988-го ленинградские дээсовцы решили рассказать народу правду о тоталитарной власти, которая, как думал народ, ему служит. Выбрали для митинга Казанский собор как Плеханов, и тут место встречи с ментовским коллективом 27-го отдела изменить стало нельзя, потому что «Казань» была его вотчиной.

Брали они жутко жестко. Со стороны смотреть, как втроем заламывают руки и волокут по асфальту, сдирая по дороге одежку, приготовленную для сидения на Шпалерной, было невыносимо. Но мы были тоже хороши: у нас сразу подламывались ноги, считалось – пусть сами несут куда хотят, если им надо. Можно было еще резко поднять голову, стукнуть ею захватчика в подбородок, и, если повезет, у него слетит фуражка, а значит, он – не в форме и может быть вовсе не милиционером, а бандитом, напавшим на тебя на митинге. А от бандита надо защищаться.

Любые опасные контакты кончались на пороге 27-го отделения – там никогда не били. Там даже давали йод и лекарства, если попросить, если дотянул до порога целым. (Саша Богданов, которого винтили на каждом митинге и запирали на 15 суток, держал, правда, на Шпалерной свои витамины, принимал их регулярно и, слава богу, жив до сих пор.)

На том давнишнем митинге нас взяли вместе с Ангелом, был такой парень, звали его так. Он никак не хотел успокаиваться и все время орал, что ничего против Конституции не делал, что менты хуже врагов народа, и наконец вывел из терпения тех, которые нас стерегли. Пиши, говорят, заявление на того, кто тебя зря сюда приволок. Ангел огляделся и говорит: «Так нету его тут». А фамилия? – спрашивают. Тут Ангел хуже прежнего заблажил снова, что ему никто не представлялся, и тут, как в романе, открыл дверь и вошел тот самый Ангелов обидчик. Ну Ангел и кинулся, вцепился ему в глотку и не отпускает. Так куча дээсовцев и два мента с трудом его оттащили, а когда все подутихло, так они же принесли ему воды и бумагу с ручкой – заявление писать. Вошли в положение.

Сегодня это бы называлось «нападение задержанного на представителя власти, находящегося при исполнении служебных обязанностей», а что было бы с Ангелом подумать страшно.

1984 год. Задержанные в ходе рейда фарцовщики и проститутки в 27-м отделении милиции

Андрей ДМИТРИЕВ, лидер петербургского отделения «Другой России»:

– Никаких теплых чувств к 27-му отделу я не питаю. Обращение хамское, условия отвратительные, воспоминания самые неприятные. За последние несколько лет мы составили список отделов милиции, куда демонстрантов свозят после задержания у Гостинки. Все мечтают, чтобы их отвезли в 22-й отдел. Потому что в 27-м, даже если народу очень много, всех сажают в каталажку, а в 22-м – в актовый зал. И оформляют быстрее.

В 27-м менты и хамят, и работать не хотят, чепуховый протокол оформляют часами. Из других изоляторов через пару часов отпускают, в 27-м держат до утра или сутки. Еще там грязно, душно и скучно. Один раз было весело – когда менты при нас разгадывали кроссворд, а мы им помогали. Потом один из них стал засыпать и падать головой на стол, а коллеги поставили на стол вертикально ручку, чтобы он мордой в нее ткнулся. Других развлечений я там не видел.