16+

Новости партнёров

Lentainform

Неизвестное увлечение женатого Довлатова

02/09/2011

Неизвестное увлечение женатого Довлатова

За океаном у меня есть подружка: ее смыла в Нью-Йорк третья волна эмиграции 33 года назад. И, как только у меня появился компьютер, мы стали писать письма друг другу про все, что с нами происходит. Не думаю, что это кого-нибудь заинтересовало, если бы не имя моей подружки – ее зовут Лена Довлатова.


                    Уровень всенародной любви к писателю Довлатову по обе стороны океана аналогов не имеет, поэтому я решила, что письмо Лены про то, как она живет в эти десять довлатовских дней (24 августа 90-го он умер, а 3 сентября 41-го, т.е. 70 лет назад родился), читателям тоже будет интересно.


Ирина ЧУДИ

«Нью-Йорк, 21 августа

Не представляешь, что у нас творится, я ликвидирую последствия визитов московских киношников в связи с надвигающейся датой.

Наше жилье сейчас похоже на разоренное офисное помещение. Я совершенно затерялась среди вороха бумаг, которые надо опять раскладывать по местам. Газеты, рукописи, журналы в картонных коробках, папках, конвертах стопками лежат на полу, на столах, на диване, даже на кухне весь стол укрыт архивными материалами. Подборка «Нового американца», разделенная на пять кучек, лежит на полу вдоль спинки дивана на виду у всех входящих в дом.

Оказывается, в эти дни та же самая картина наблюдается и в доме нашей знакомой, которая работала в газете с самого начала ее существования. Почему-то именно сейчас она пришла к мысли написать про те времена. Каждый день звонит и пишет мне, задавая вопросы.

Недавно спросила, когда Сережа закончил ювелирные курсы.
И тут выяснилось, что я очень мало могу вспомнить про это время. 
Помню, что пошел он туда, потому что, как все новые эмигранты без «определенной» профессии, решал вопрос, что делать в новой жизни? 

Ювелирные курсы были выбраны, потому что у него были умелые руки. Он из проволоки скручивал фигурки, мог что-то вырезать обычным перочинным ножом из куска деревяшки. Еще во время службы в армии он нам с Норой привез несколько фигурок. Я их обмазала мебельным лаком. Со временем лак потемнел и фигурки стали похожи на изделия из красного дерева. Сережа раздал их, вместе с рукописями своих произведений, знакомым перед тем, как отправился в эмиграцию.

Одну мне вернули в мой первый приезд в Питер, когда после Сережиной кончины я приехала в 91-м году издавать сборник рассказов, составленный им к 50-летию. Это голова Хемингуэя. Вместе с другими вещицами она стоит теперь в шкафу около его письменного стола.

Вот эти способности и решили вопрос с выбором курсов. Что в то неопределенное время казалось правильным решением. Важно было еще, что за обучение платили стипендию. И в результате не только дают профессию, но и делают замечательную добавку в семейный бюджет. Потому что вся семья жила на мою небольшую зарплату. Я тогда работала в «Новом русском слове», года два как оно прекратила существование, отметив 100-летие. А тогда было единственной в Америке русскоязычной, к тому же ежедневной газетой.

Убей меня Бог, если я помню, каков был размер стипендии на ювелирных курсах и доходила ли она до нашего бюджета. По тому, что помнит моя приятельница и сотрудник «Нового американца», Сережа еще учился на этих курсах, когда возник и начал выходить «Новый американец».

В результате Сережиных занятий мы лишились двух серебряных ложек – моего приданого. Из них было сделано украшение для меня.

Помню, что курсы были заброшены, специальность ювелира осталась на уровне любительском, а украшение я и теперь иногда ношу на шее. Знакомым дама очень нравится, а когда узнают, что это сделал Сережа, вообще замирают.
Привет от Кати. Наведу порядок и напишу еще.        

Знаешь, я тут взяла в руки Сережин перочинный нож со стола, и он рассыпался на составляющие. Раньше я ничего на столе не трогала, только пыль сдувала. Пиши.
Лена»
.                          



‡агрузка...

Медицинские центры и клиники, где можно сделать МРТ в Киеве