16+

Новости партнёров

Lentainform

«Виктор Цой нищенствовал всю жизнь, кроме последних двух лет»

20/06/2012

«Виктор Цой нищенствовал всю жизнь, кроме последних двух лет»

С Виктором Цоем Алексей Рыбин когда-то не расставался сутками. Они вместе слушали Джона Леннона, ходили на концерты, бродили по городу и сочиняли «золотые хиты» группы «Кино». Алексей звался тогда просто Рыбой, носил вычурные рубашки и мог аранжировать песни Виктора часами.


                  Ныне он успешный писатель, радиоведущий, креативный директор известной питерской киностудии, а в восьмидесятые был музыкантом группы «Гарин и гиперболоиды» (так сначала называлось «Кино»).

…У него не осталось на память ни одной вещи Цоя, а большинство личного архива растащили фанаты. Но у Рыбина есть более ценное — его воспоминания.

«Витя стеснялся женщин»

— Почему все-таки вы когда-то ушли из «Кино»?
— Потому что игра в группе — это профессия. Одно дело — весело проводить время с друзьями, и совсем другое — выбрать музыку на всю жизнь. В мире не очень много групп, которые состоят из друзей-приятелей. Те же «Роллинг Стоунз» не то что не разговаривают месяцами, они живут на разных континентах и собираются вместе лишь для работы.

— В своей книге «Кино с самого начала» вы написали, что Цой настолько поглотил вас, что вы забросили свои песни и стали заниматься аранжировкой его материала. Он действительно обладал магнетизмом?
— «Поглотил» — неправильное слово. Просто я понял, что Витя пишет песни лучше, чем я. Я делал то, что лучше получалось у меня, — аранжировки. Никакого «такого» магнетизма я за ним не замечал. Парень как парень.

— Виктор действительно был стеснительным?
— Очень. И по части женщин, и вообще. Но это опять идет от советского бытия: Витю унижали из-за его национальности. Каких мы только фраз от русского народа у пивнушек в его адрес не наслушались! Конечно, это его сделало закрытым. Его в школе дразнили, потом гопники к нам на улице приставали.

— Вы были свидетелем знакомства Виктора с будущей женой Марьяной. Расскажите, как это произошло?
— Они встретились на вечеринке наших общих друзей. И все — попали! Это была любовь, большая и настоящая. Такая, о которой в книжках пишут. Я даже немного завидовал, что им повезло испытать такое сильное чувство. Марьяна Витю во всем поддерживала. Цой, конечно, состоялся бы и без нее, только его путь на сцену был бы гораздо длиннее. И сына они родили в любви и счастье. Что было потом, почему он ушел к Наташе, комментировать не берусь. Но я знаю, что Виктор был очень привязан в Марьяне, к Сашке. Я с ней дружил практически до самой ее смерти. Это очень сильная женщина, интересная, яркая. С Витей они всегда оставались хорошими товарищами.

— Вы с Сашей Цоем сейчас общаетесь?
— Редко, он почти недоступен. Последний раз мы с ним общались по телефону год назад. Что он сейчас делает, не знаю. Когда-то у него клуб был, он себя и в роли программиста пробовал. Я знаю, что он сделал документальный фильм и посвятил много времени работе над ним. Знаю, что у него есть семья.

— Какими были последние годы жизни Марьяны?
— Она не сдавалась, не сидела на месте, занималась семьей: Сашей, мамой. Занималась своей квартирой. Делала проекты, такие, как «Кинопробы». Она все время фонтанировала идеями, с ней общаться было интересно, как с женщиной бодрой и могучей.

— Сын Виктора продал песню «Кино» компании «Тинькофф» для рекламы банка. Как вы это оцениваете?
— И правильно сделал. Совершенно нормальная история. Все родные больших артистов в мире живут на проценты с продаж их творческого наследия.

Учился у Леонтьева и Боярского

— Правда ли, что Виктор Михаила Боярского очень любил?
— Мы его слушали. Развлекались, и Виктор некоторые песни наизусть знал. Да что там Боярский! Мы на концерт Валерия Леонтьева в СКК ходили! Это же было профессионально, почему не посмотреть. Я вот Эдуарда Хиля люблю до сих пор.

— Цой хорошо рисовал?
— Да, у Витьки картинками были завешаны все стены, хотя он профессионально не занимался живописью. Я не видел у него ни одного рисунка в стиле «реализм», это было, скорее, фэнтези. У него был свой особый мир, ближе к мультипликации. А еще он любил резать нэцкэ и делал это бесконечно. Раздаривал их друзьям десятками. У него здорово получалось.

— Говорят, он и шил еще неплохо?
— Тогда же ничего купить было нельзя. Мы все перешивали сами, зауживали брюки по западной моде. Виктор строчил на машинке, как профессионал. Кстати, черный цвет он предпочитал только на сцене, выработал себе такой имидж. А в жизни Цой очень ярко одевался. Желтый цвет любил.

— Цой действительно был такой трудоголик, что переписывал песни по 20–30 раз?
— Витька был страшный лентяй! Как и все мы. Просто написание песен не было для него трудом. Он этим между делом занимался. А вообще, любимое времяпровождение Цоя было лежать на диване. Помню, я прихожу, а он, задрав ноги, с «Беломором» в зубах книжку читает.

«Не надо прославлять «Камчатку»

— Как вы считаете, состоялось бы «Кино» без продюсера Юрия Айзеншписа?
— Цой под его влиянием изменился, Юрий много для него сделал в масштабах России. Это первый профессионал, с которым Цой столкнулся в своей жизни. И он, конечно, Витю многому научил. При всем уважении к Юрию Белишкину (экс-директор «Кино». — Ред.) этого он дать группе не мог, не те масштабы были. Витя шел по пути профессионального артиста, и совершенно логично, что он нашел себе профессионального продюсера. При Айзеншписе «Кино» перестало быть самодеятельной группой.

— Вы не принимаете участия в официальном праздновании 50-летия Цоя. Почему?
— Мне просто смешно то, что сейчас происходит с этим 50-летием. Речи губернатора и официальные выставки. Это напоминает мне фильм Марка Захарова «Тот самый Мюнхгаузен»: когда герой Янковского пропал, а люди, которые травили и унижали его, стали водить экскурсии по его замку. То же самое и с Виктором Цоем. Те, кто при жизни стирал его в порошок, выгонял из училища, писал о нем разгромные статьи, шпынял в рок-клубе, теперь, оказывается, чуть ли не лучшие его друзья. Водят экскурсии по местам Цоя, восстанавливают «Камчатку», что, на мой взгляд, полный бред.

— ???
— Ведь Виктор пошел туда работать от безысходности и нищеты. Это была вынужденная мера, и совсем ему там не нравилось ковырять угол. Для него это не было романтическим местом. Это точно. И не надо «Камчатку» превозносить.

— Что, действительно так нищенствовал?
— Всю жизнь, кроме последних двух лет. Мы в столовой на обед только двойной гарнир заказывали. На мясо денег не хватало. А в Ленинграде теперешние «лучшие друзья» Цоя нас вообще не воспринимали! Кроме «Аквариума» и «Зоопарка», группу «Кино» все считали гопниками. И в рок-клубе мы были какими-то отщепенцами. Нам устроили всего два концерта, в порядке общей очереди. И вся околомузыкальная тусовка нас презирала. Только потому, что после поездки в Москву к Троицкому и Липницкому о наших удачных гастролях в Питер дошли слухи, на Цоя стали обращать внимание. Так что столица нас оценила первой. И тот же альбом «45», вышедший 30 лет назад, все хаяли. Говорили, что это самодеятельность ниже плинтуса. Нас поддержал Борис Гребенщиков и вся его группа, Майк Науменко привечал, остальные травили.

В последние годы он стал выше ростом

— Вещей Цоя у вас не осталось. А если бы можно было сдать в музей самое яркое воспоминание о нем, каким бы оно было?
— Выделить один эпизод просто нереально! Несколько лет мы с Витей дружили запоем. Нам было очень сложно поодиночке. Может, мы и разошлись-то в свое время потому, что слишком много общались, получилось такое перенасыщение друг другом. Он уходил в училище, я — на работу или в институт, маялись там полдня, но, как только за нами закрывались двери казенных учреждений, мы тут же встречались. И не расставались до поздней ночи. А часто и ночевали вместе.

— Не было желания тогда, в восьмидесятые, помириться, вернуться в группу?
— Нет, я же сознательно пошел своей дорогой, уехал в Москву. Было чем заняться.

— По группе «Кино» вы не скучали. А по близкому другу?
— Сначала нет. Потому что в молодости столько событий и такая бурная жизнь, что потери не ощущаешь. Скучаю сейчас. Может, это ностальгия по молодости, а может, я что-то понял о жизни.

— Как вы думаете, почему «Кино» слушают молодые люди, которые не имеют даже представления о той эпохе, в которую писались песни Цоя?
— Когда мы начинали в 1982 году, то изучали правила, как писать классические хиты. Группа «Кино» всегда играла абсолютно западную музыку, начиная с альбома «45» и заканчивая «Черным альбомом». Мы постоянно слушали Джона Леннона и других столпов жанра, мы учились у них, и Виктор освоил умение грамотно строить песни. Поэтому «Кино» — мейнстрим мирового уровня. И публика его любит до сих пор.

— Когда вы встречались с Цоем после своего ухода из «Кино», замечали, как он эволюционирует?
— Да, в какой-то момент мне показалось, что он стал выше ростом на пару сантиметров. Так всегда происходит, когда человек распрямляет сутулые плечи и спину, когда поднимает голову. И я понял, что Виктор в последние годы жизни стал гораздо уверенней в себе.                           

Беседовала Наталья ЧЕРНЫХ





‡агрузка...