16+

Новости партнёров

Lentainform

«В советские времена Pussy Riot бы не сидели. Их просто выгнали бы из комсомола и института»

31/07/2012

ДМИТРИЙ ШАГИН

В Москве начался суд над участницами Pussy Riot, и я хотел бы высказаться в их защиту. Впервые о том, что случилось, я узнал из комментария диакона Андрея Кураева. Он тогда сказал, что не видит в их поступке ничего страшного - это же Масленица, карнавал. Кураев посчитал, что их надо накормить блинами и отпустить.


                Для меня это тоже показалось наиболее верным решением, и мне думалось, что со стороны властей не последует неадекватных решений. К сожалению, я ошибался.

Первое, что меня поразило – приказ об их аресте пришелся на Прощеное воскресенье.  Второе, на что я сразу обратил внимание – то, что девушки назвали свою акцию панк-молебном. Я посмотрел ролик и понял, что в Храме Христа Спасителя они находились секунд 30. Они успели выскочить, перекреститься, сделать поклон, попытаться сплясать, и охрана их вывела. Они там даже не пели, судя по видео.

Я вспомнил один случай в Иерусалиме в Храме Креста Господня в день схождения благодатного огня, который видел собственными глазами. С ночи там собрались тысячи людей, и двери в храм были заперты. Верующие погасили лампады и застыли в ожидании. На моих глазах в толпу ворвалась группа арабских христиан в ярких одеждах. Они залезли друг другу на плечи, били в барабаны и что-то выкрикивали на арабском языке. Как потом выяснилось, они так молились. Один из верующих, оскорбленный таким поведением, стукнул молодого человека молотком по голове – в храме была пролита кровь. Благодатный огонь после этого долгое время не сходил. Поведение может у них и было неадекватным, но зачем молотком бить?

Pussy Riot тоже молились не так как положено – в ярких одеждах (хотя мне, как художнику, это симпатично), но это все, что они нарушили по канонам. Женщинам не положено заходить на алтарь – ну так они этого и не делали. С непокрытой головой нельзя – но ведь они были в шапочках. Так что если по букве – то они соблюли правила. Вывод какой – их арестовали и будут судить за видеоклип, который был выложен в интернете. Я не думаю, что у нас все граждане посещают интернет. Если бы их не арестовали – о них бы никто и не узнал. Я сам полез в интернет посмотреть лишь после того как все завертелось.

Если это у них такой панк-молебен, то дело должно быть в молитве. Я посмотрел в интернете текст. Они говорят: «Богородица, Путина прогони». Опять же из интернета я узнал, что они имеют в виду не конкретного человека, а прогнившую чиновничью систему. Если бы они хотели прогнать конкретно Путина, то должны были говорить по религиозным канонам «раба божьего Владимира», поскольку в церкви молятся по имени , а не фамилии, это тоже очень важно.

Их стараются обвинить в том, что они оскорбили религию и верующих. Но я неоднократно видел, как на Пасху охранники выводят из церкви в стельку пьяных людей. Их же не сажают в тюрьму, хотя они тоже оскорбляют. Юродивых и бесноватых в тюрьму и на кол не сажали, хотя они и про царей многое говорили. Я считаю, что уголовный кодекс не может судить за произведения искусства. Стихи, музыка , картины – это немного другая юрисдикция. Вспоминается, как в советские времена судили поэта Олега Григорьева за стихи:

«— Ну, как тебе на ветке? —
Спросила птица в клетке.
— На ветке, как и в клетке,
Только прутья редки».

За эти стихи из детской книжки человек отсидел срок. Я прекрасно помню статью Сергея Михалкова «Уголовник в детской литературе» по этому поводу. Примеры можно продолжать. О чем это говорит? О том, что не дело гражданских властей наказывать за произведения искусства, вот и все. Если участницы этой группы создали неправильное произведение искусства – можно запретить показывать этот клип по ТВ, но при чём здесь то, что они сделали в храме?

Что касается самих этих девушек, то однажды я заочно пересекался с Марией Алехиной. Весной 2009 года ко мне обратились защитники Утришского леса, и мы сделали выставку детского рисунка «Спасем Утриш». Сперва эта выставка должна была открыться в Москве, и люди согласились было организовывать. Но когда выяснилось, что  вырубкой руководит подразделение, подчиняющееся администрации президента, они просто отказались.

Единственным человеком, кто вызвался защищать этот лес в Москве, была как раз Мария Алехина. Мария не работала куратором выставок – она совсем юная была, только-только родила ребеночка, но нашла время и силы ходить по инстанциям и пробила выставку в Дарвиновском музее. Так что я уверен, что Мария – человек, который неравнодушен к произволу чиновников в нашей стране, это видно по ее поступку.

Кроме того, я вижу трагедию в том, что она уже пять месяцев не видит своего маленького ребенка. Ему сейчас года четыре, и я вспоминаю свои детские впечатления. Когда мне было столько же лет, арестовали и посадили моего отца – художника Владимира Николаевича Шагина. Это было большой травмой, когда я видел своего папу за решеткой. Он отсидел шесть лет. И я понимаю, что чувствует этот ребенок, тем более что его разлучили с матерью – это тяжелее, чем с отцом.

Что заставило их, молодых успешных девушек с хорошим образованием пойти на этот шаг, сказать трудно. Психология художника в широком смысле – поэта, музыканта, акциониста – довольно сложная. С точки зрения обывателя такой человек – безумец, как Ван Гог, отрезавший себе ухо. Некоторые объясняют их поступок тем, что они хотели прославиться. Могут сказать, что и Шагин хочет попиариться, потому что Pussy Riot весь мир защищает.

По большому счету, чтобы прославиться им необязательно было выступать с этим клипом. Само их произведение сложное – нужно было сочинить, отрепетировать, костюмы сшить. Это всё не просто так, не ради сиюминутной славы. Помните, как у Твардовского: «Бой идет не ради славы, ради жизни на земле». Вот и у меня такое ощущение, что девочки это сделали ради жизни на земле.

По моим наблюдениям молодые художники, которые занимаются актуальным искусством, люди начитанные, разбираются в философии. Это не гопники и хулиганы – в их работах есть смысл, крик души. Сами эти девочки не ожидали, что так «прославятся» и сядут. Я не думаю, что зная о семи годах заключения, они пошли бы на это.

То, что произошло с Pussy Riot, перечеркнуло все, что было в истории акционизма, вошло в мировую историю за то, что они уже отсидели совершенно несоразмерно поступку. Более того, суд над ними – это разжигание розни в людях. Многие не поддерживают акцию в храме, но сосострадают заключённым девушкам. В результате происходит раскол общества, который спровоцировали люди, которые держат их в тюрьме. Решение посадить девушек нанесло большой урон нашей стране. И даже если их выпустят и извинятся, это не перекроет  ущерба. Данная акция – совместная с нашим правосудием. Если бы, как советовал Кураев, их накормили блинами и выпустили, она бы не состоялась. А из-за того, что они сидят пять месяцев, их акция стала яркой и содержательной.

Советская система в те годы, когда мы начинали, боялась преследовать поэтов и художников. Органы считали, что им не нужен второй Гумилев. Я помню, как против моего друга Олега Охапкина возбудили уголовное дело в 1979 году за стихи, но его не посадили. Сказали, что им не нужен второй поэт-мученик. Правда, посадили тогда Владимира Пореша, издателя журнала «Община», где печатался Олег.

В начале 80-х, когда было движение неофициальных художников, были резкие высказывания и картины. Зачастую перед открытием выставок приходила комиссия с сотрудниками КГБ, и снимала картины. Запретить можно было по трем признакам – религиозной пропаганде, политической и с наличием порнографии.

Мне, например, запретили потрет поэта Николая Гумилева. Это был 84 или 85 год, его еще не реабилитировали. Или я помню большой скандал в 1986 году. Во Дворце молодежи намечалась большая выставка, где была замечательная гротескная картина Соломона Россина «Лев Толстой на коне». Комиссия долго не могла объяснить, почему эту картину надо запретить. Религиозной, антисоветской пропаганды там не было, порнографии тем более. В результате выставка не состоялась. Выяснилось, что у нас в городе как раз в это время к власти пришел Лев Николаевич Зайков, и якобы в его имени-отчестве и крылась эта загадка. «Искусствоведы в штатском» решили, что Россин нарисовал пародию на замечательного коммуниста.

В 1987 году ликвидировали эти комиссии, и мы могли выставлять все. А в 88-м выпустили всех политзаключенных. Получается, что история ничему не учит и опять деятели культуры страдают. Но при советской власти, в 80-е, хотя бы не сажали. Моего отца посадили – но это другие годы. В советские времена Pussy Riot не сидели бы. Я думаю, их выгнали бы из комсомола и института. Были бы парнями – в армию отправили, не более того.

В поддержку Pussy Riot  я сделал две вещи. Первым было пасхальное яйцо, где я написал «Будем милосерднее», поскольку рассчитывал, что к Пасхе их отпустят. Это не возымело действия – наоборот, в прессе начались нападки – как я могу защищать богохульниц. Потом я нарисовал картину «Место встречи изменить нельзя», где воссоздана ситуация, когда выпускают Груздева и извиняются. Ну и еще я подписал письмо интеллигенции по интернету. Мне бы хотелось, чтобы мои слова помогли Марии, Надежде и Екатерине. Их надо отпустить и извиниться.                         



‡агрузка...

Медицинские центры и клиники, где можно сделать МРТ в Киеве