16+

Новости партнёров

Lentainform

«Почему преследуют только «Лолиту», когда первые 126 сонетов шекспировского сонетного цикла обращены к мужчине?»

26/03/2013

«Почему преследуют только «Лолиту», когда первые 126 сонетов шекспировского сонетного цикла обращены к мужчине?»

Одни упорно преследуют «педофила» Владимира Набокова, другие – Мадонну, Леди Гагу и Марата Гельмана. Третьи требуют уволить директора Эрмитажа и его заместителей за выставку братьев Чепмен. Что происходит?


              Запреты как порядок

Несколько событий – принятие в 2012 году в Петербурге закона о запрете пропаганды гомосексуализма, а в России закона о защите детей от вредной информации, как и судебный процесс по делу «Pussy Riot» – произвели на российское общество впечатление столь же сильное, сколь и пагубное. Доносить стали на всех.

Впрочем, первый сигнал пришел из Армавира еще весной 2011 года, когда была издана пушкинская «Сказка о попе и работнике его Балде». Но вместо текста, всем известного, опубликованной оказалась «Сказка о купце Кузьме Остолопе и работнике его Балде». Именно так ее назвал Жуковский, который пушкинское сочинение подработал и опубликовал в 1840 г. в удобном для прохождения через цензуру виде – чтобы не обидеть православную церковь.

Священника, который в 2011-м опубликовал «Сказку о купце», дружно освистали, но в 2012-м приняли соответствующие законы и посадили в тюрьму участниц панк-группы. После этого выпрямилась пружина, которая находилась в сжатом состоянии лет 20 – 25. Граждане РФ, получив сигналы сверху, кинулись наперебой подавать судебные иски, писать заявления властям всех стволов и ветвей с требованиями запретить, наказать, отменить, закрыть, снести и снять. 

Запретительский потенциал в народе велик, запреты боготворят, принимая их за порядок. Чем больше запретов, тем больше порядка. Это оборотная сторона понимания свободы как вседозволенности, характерного для России, начиная со средневековья.
Теперь стремясь к новому порядку, инициативные граждане преследуют Набокова,

Гельмана, Мадонну и Пиотровского. Наконец, какой-то хулиган сломал арт-объект прямо на выставке в Союзе художников, потому что ему не понравился медвежонок на кресте. 

А, например, в Федеральную антимонопольную службу поступило заявление бдительного гражданина с требованием принять меры для искоренения пропаганды наркотиков в оформлении фонтана «Дружба народов» и павильона «Геология» на ВВЦ (бывшая ВДНХ), а также в брендах Coca-Cola и Opium. Надо срочно снести «Сноп изобилия», центральный скульптурный элемент «Дружбы народов», поскольку там изображены листья конопли. То же касается и павильона «Геология». Бренд Coca-Cola пропагандирует коку, из которой делают кокаин, духи Opium от Yves Saint Laurent – опий. Также противозаконны шоколадные конфеты «Красный мак» фабрики «Красный октябрь», этикетка которых изображает опийный мак.

В Петербурге на сигналы реагируют: прокуратура провела проверку выставки в Эрмитаже по сигналу, изложенному в стиле «Протоколов сионских мудрецов»:

«Наступление массовой культуры, западного либерализма, а если подытожить, пропаганды масонской идеологии для «гойев» в России стремительно продолжается. Очередной заряд пошлости и сатанинской ненависти ко Христу был представлен в Эрмитаже выставкой братьев Чепменов «Конец веселья»… Безудержная пропаганда насилия, агрессии, уродства, извращенного секса, издевательство над христианскими символами и, особенно над крестом – вот суть и направленность данного действа. Задача его смешать и исказить в сознании людей понятий и категорий добра и зла…  Противники Иисуса Христа, руководимые диаволом, все время пытаются унизить, подвиг Спасителя, оскорбить Животворящий Крест… Не случайно отплясывали одержимые девицы в храме Христа Спасителя, не случайно пресловутый Гельман таскает по всей стране оскорбляющие чувства русского человека экспонаты. Теперь его эстафету перехватил М. Пиотровский».

Для сравнения приведу  два фрагмента.

«Народы гоев одурманены спиртными напитками, а молодежь их одурела от классицизма и раннего разврата, на который ее подбивала наша агентура – гувернеры, лакеи, гувернантки – в богатых домах, приказчики и проч., наши женщины в местах гоевских увеселений. К числу этих последних я причисляю и так называемых "дам из общества", добровольных последовательниц их по разврату и роскоши» (из протокола 1).

«Мы одурачили, одурманили и развратили гоевскую молодежь посредством воспитания в заведомо для нас ложных, но нами внушенных принципах и теориях» (из протокола 9).

В результате православные активисты уже утвердились в убеждении, что язык «Протоколов сионских мудрецов» прокуратуре понятен, а они имеют монополию на крест как культурный символ, словно это торговая марка. И везде, где теперь видят две скрещенные палки или изображение, напоминающее икону, сразу же считают нужным подать командный голос, возмутиться тем, что у них не попросили разрешения на использование бренда.

Как в СССР запрещали Ленина

Естественно, бдительные граждане писали письма и в советское время. Но чтобы таким целенаправленным и скоординированным потоком – такого не было.

Кстати, один крайне выразительный случай «народного контроля» советского периода не могу не привести. 14 июля 1971 г. персональный пенсионер Лев Дмитриевич Муркин (1901 – 1986) совершил осмотр памятника Ленину на Московском проспекте в Ленинграде. Вместе с тов. Муркиным памятник осматривали товарищи Ю. И. Заварухин (секретарь горкома), В. В. Попов (замначальника архитектурно-планировочного управления), начальник ГИОП Павлова. На месте пенсионер Муркин внес предложение о сносе памятника. Тем не менее, его авторы – скульптор М. К. Аникушин и архитектор В. А. Каменский – будут выдвинуты на Госпремию, а в «Известиях» 22 августа 1971 г. будет помещена хвалебная статья В. Лугового о памятнике под названием «Устремленный в будущее».

И тогда Л. Д. Муркину ничего не осталось, как написать письмо в КГБ: «...Памятник неприличен и может служить темой для антисоветских высказываний и сальных анекдотов обывателя (если встать слева от памятника на бровку у тротуара Московского проспекта, то виден торчащий PENIS)... Поскольку памятник может быть использован для антисоветских целей, то я обращаюсь к органам безопасности с просьбой помочь снять памятник с пьедестала. Издеваться над памятью В. И. Ленина никому не дано». Письмо из КГБ пошло в КГИОП, и в результате состоялся коллективный осмотр (В. В. Попов подтвердил, что все это было на самом деле). Памятник, однако, устоял.

В 2012 – 2013 гг. аналогичный юмор пошел потоком. И относятся к нему власти серьезнее, чем в 1970-е гг.

Коварство классики

Тому, что происходит, я не удивляюсь. Удивляюсь другому – почему до сих пор никто не потребовал запретить фильм «Ирония судьбы» или хотя бы удалить из него богомерзкую песню на стихи Марины Цветаевой «Хочу у зеркала, где муть…», которую проникновенно исполняет А. Пугачева. Ведь это стихотворение входит в цикл «Подруга», состоящий из 15 стихотворений и написанный в 1915 г., а обращен цикл к поэтессе Софии Парнок, известной лесбиянке, и отношения между поэтессами были соответствующими. А фильм смотрят дети, и в силу законов СПб и РФ, указанных выше, исполнение песни – это, несомненно, «публичные действия, направленные на пропаганду лесбиянства и бисексуализма».

Я больше скажу: до сих пор не закрыт сайт brb.silverage.ru, на котором приведены фрагменты исследования С. В. Поляковой, которое посвящено любви Цветаевой и Парнок. Здесь так прямо и сказано: «Памятником их любви остались посвященный Цветаевой Парнок стихотворный цикл «Подруга» вместе с примыкающими к нему пьесами и обращенные к Цветаевой пьесы Парнок». И любой ребенок может об этом прочитать и нанести необратимый вред своему развитию. 

Согласитесь, смешно заниматься заезжими поп-дивами и какими-то братьями Чепменами, когда неотработанной остается куда более распространенная поэзия Марины Цветаевой, плюс книги С. Парнок и исследования С. В. Поляковой о сексе двух поэтесс.

Здесь столько всего можно запретить, заполнить суды исками и вымарать из культуры под предлогом защиты детей! Ибо что же может быть более авторитетной пропагандой лесбиянства, чем стихи самой Цветаевой: «Сердце сразу сказало: «Милая!» / Всё тебе – наугад – простила я, / Ничего не знав – даже имени! / О люби меня, о люби меня!» (9-е стихотворение цикла). И все это не мужчине, а женщине! И спокойно публикуется в книгах и висит в интернете. Почему молчат «Профсоюз граждан России» и «Собор православной интеллигенции»?

А сонеты Шекспира? Почему преследуют только «Лолиту», являющуюся образцом невинности, когда первые 126 сонетов шекспировского сонетного цикла обращены к мужчине?  Причем, ряд сонетов обращены не просто к мужчине, а к юноше: помимо прямого обращения «sweet boy» в 108-м (т.е. «сладкий мальчик» или «милый мальчик») и «my lovely boy» («мой любимый мальчик») в 126-м, в нескольких сонетах прямо упоминается юность адресата. Т.е. тут уж явная педофилия. И все это подробно растолковано в интернете на сайте shake-speare-son20.narod.ru и на других. Но ведь и с Шекспиром надо что-то делать, а то непорядок! Ведь глупо концентрироваться на одном Набокове, когда зараза повсюду.

Видимо, запретители невежественны, не читали, мало знают, а то… Как тут не вспомнить о Фамусова: «Уж коли зло пресечь, / Забрать все книги бы да сжечь». А теперь еще и закрыть интернет. 

Вечная «Параня»

В 1971 году Владимир Тендряков закончил рассказ «Параня». Рассказ изначально был обречен остаться неопубликованным и пролежал до 1988 г., когда в марте он вышел в «Новом мире». Таким образом, в русской литературе он живет уже 25 лет. Но помнят его плохо. Что касается Тендрякова, то это был человек очень талантливый, но таланту его не дал развиться советский режим. Цензура, запреты на темы.

А сам рассказ нарочито простой. Лето 1937 г., заброшенный железнодорожный поселок, деревенская дурочка Параня, которую дразнит ребятня: кто твой жених? кто твой жених? Постоянный фон – ревущее на столбе радио, песни о Сталине. И Параня, которая ищет себе заступника: то в виде милиционера Вани Душного, то в виде уголовника Зорьки Косого. И вдруг все сошлось и замкнулось – в голове ненормальной Парани и в сюжете рассказа:

Со Сталиным вольно живется на свете:
Как ясное солнце он греет и светит,
Пути пролагает к великой победе,
Чтоб радостней было и взрослым и детям...
– Уд-ди!.. Я вот Сталину...

Какой-то мальчонка резанно взвизгнул: «Сталин – жених Парани!» – и получил по шее от протрезвевшего взрослого.

И так они прочно соединились – Сталин и Параня. «Любой и каждый много слышал о Сталине, но не такое и не из таких уст. Мороз продирал по коже, когда высочайший из людей, вождь всех народов, гений человечества вдруг становился рядом с косоглазой дурочкой. Мокрый от слюней подбородок, закипевшая пена в углах темных губ, пыльные, никогда не чесанные гривастые волосы, и блуждающие каждый по себе глаза… Сталин – и Параня! Смешно?.. Нет, страшно».

В итоге что-то несусветное болтающую о Сталине Параню милиционер Ваня Душной уводит в «предварилку». Однако оттуда ее вскоре выпускают, потому что народ подал «сигнал», будто «за сердечное выражение любви и преданности к товарищу Сталину» людей сажают в тюрьму. В тюрьму сажают Ваню Душного. Параня же после освобождения из «предварилки» оказалась немного другой: «Новый мотив зазвучал в ее несвязных речах... И новые слова: «Свирженье-покушенье!.. Свирженье-покушенье!.. Чую! Чую! Кровь на венце!.. Спаси и помилуй!.. Отца нашего и учителя... »».

И вот кульминация: под столбом, «с которого репродуктор бодро развивал тему «жить стало лучше, жить стало веселей», Параня утомленно бормотала о «венце», «ножах-ножиках». Но вдруг она замолчала, одичавшие глаза разбежались в разные стороны. Параня вскинула грязный, тонкий, как куриная кость, палец, нацелила его в толпу и завизжала: «Ви-и-ижу! Ви-и-ижу-у! Во-о-о! Во-о!.. Он! Он! На родного и любимого!.. О-он!..» Толпа качнулась, и под тощим пальцем оказался Гена Пестеров, инструктор Осоавиахима, он же преподаватель физкультуры, он же капитан местной футбольной команды, он же баянист Дома культуры».

После этого все стали разбегаться от Парани, но она нашла еще одну жертву – Надьку Жданову, торговавшую в ларьке морсом. А утром следующего дня все узнали, что Генка и Надька уже арестованы. И потом все, на кого указывала дурочка, оказывались в тюрьме. Пока уголовник Зорька Косой, которого Параня тоже уличила в намерении убить Сталина, не стукнул ее свинчаткой по темечку.

Финал рассказа великолепен: «Зорьку Косого судили. На вопрос: «Что заставило вас совершить убийство?» – он отвечал: «Да как же, граждане судьи, она ж меня по крайней умственной отсталости под статью пятьдесят восемь подвести могла, во враги бы народа Зорьку Косого записали! Никак не согласен! Уж лучше смертоубийство – статья сто тридцать шесть, милое дело...» За чистосердечное признание к нему снизошли – судили по статье сто тридцать шесть как убийцу, а не как презренного врага народа».
Вот такой образ 1937 года.

Параня в Петербурге

Туда, в 1937 год, в заброшенный железнодорожный поселок, где милиция хватает тех, на кого наставила грязный палец деревенская дурочка, мы и движемся.

Наша Параня тоже ощущает поддержку государства, чутко распознавая сигналы, идущие сверху, и потому активно действует. И количество этих сумасшедших Парань растет, они уже объединяются в стаи, пытаются управлять духовной жизнью.

Кстати, наглостью и ханжеством выделяется одна особа предположительно мужеска пола. Как и все другие такие же Парани, она почувствовала, что нужна, пригодилась, что она на службе именно в качестве поврежденной умом и ценной своим фирменным истерическим криком: «Ви-и-ижу! Наскрозь вижу!..»

Вроде как власти самой неудобно выступать цензором – так она и толкает вместо себя патрульные стаи Парань.                  

Михаил ЗОЛОТОНОСОВ





‡агрузка...