16+

Lentainform

Как КГИОП борется с теми, кто не хочет охранять исторические памятники

27/09/2013

Как КГИОП борется с теми, кто не хочет охранять исторические памятники

В Петербурге около 9 тысяч объектов культурного наследия. Большинство имеют собственников или пользователей, которые должны заключить охранные обязательства с КГИОП. Но не все хотят это делать. А КГИОП должен их заставить – и бумаги подписать и содержать объекты в предписанном виде. Как это происходит на практике и к каким результатам приводит?


             Этой проблемой я заинтересовался вот почему. После того, как были опубликованы статьи о дворцово-парковом комплексе «Михайловская дача» и усадьбах «Осиновая Роща» и графов Шуваловых (везде обнаружилось нарушение закона и варварское отношение к культурному наследию), мы встретились и поговорили с первым замом председателя КГИОП Александром Леонтьевым. И он, в частности, рассказал о судебной практике КГИОП:

«Нет пользователя или он игнорирует все наши письма и требования подписать охранное обязательство, очень много таких случаев, очень много, потому что это удобно: не надо ничем себя обременять, ничего не надо обещать, брать не себя обязательства по проведению каких-то работ. Некоторые ведут себя нагло: есть деньги, есть объект, но нет желания подписывать охранные обязательства. По Северо-Западу мы победители: возбуждено около 300 дел об административных правонарушениях, направлено в суд 115 исковых заявлений о взыскании неустойки за несоблюдение требований охранных обязательств».

Тогда-то я и попросил КГИОП подробнее сообщить об этих исках – все градозащитники привычно критикуют КГИОП, но если работа комитетом ведется, то почему мы о ней не знаем. Так и появилось публикуемое письмо из КГИОП. В частности, в нем сказано про судебное разбирательство по усадьбе Шуваловых. Иск по ряду объектов судом был удовлетворен, хотя, например, по внешнему виду «Дачи Г. Е. Месмахера» никак не скажешь, что ФГУП «ВНИИ токов высокой частоты им. В. П. Вологдина» подчинился решению суда.

Кстати, возникает вопрос: почему судом были рассмотрены только требования в отношении объекта культурного наследия федерального значения «Малый дворец («Белый дом») и выявленного объекта культурного наследия «Дача Г. Е. Месмахера»? Почему  остальные иски все еще не рассмотрены? Поданы с опозданием? Между прочим, приказом КГИОП от 18.06.2003  «Дача Г. Е. Месмахера» из числа вновь выявленных объектов исключена. Так что непонятно, почему теперь КГИОП за нее бьется.

Особо меня заинтересовали иски КГИОПа к метрополитену и «Почте России». Я запросил подготовленные КГИОПом охранные обязательства с перечнями предметов охраны и подробно объекты осмотрел, выбрав их наугад из списка. Узнал много интересного.

Метро

Начну с метрополитена. Цель осмотра – увидеть, что реально происходит на станциях-памятниках, пока судебные решения не вступили в законную силу.

«Пушкинская». Историческое объемно-пространственное решение, исторические габариты, форма и габариты крыши не изменены, то же и с конфигурацией оконных и дверных проемов. Но есть и утраты: пострадал от хозяйственной деятельности метрополитена южный фасад наземного павильона (противоположный от фасада, который выходит на Загородный пр.). На южном фасаде пробита стена в левой нише с полуциркульным завершением, а вместо стены сделаны ворота;  исчезли две гранитные скамьи под окнами первого этажа. На фасаде укреплены 2 кондиционера. Пострадал и западный фасад (он смотрит на Витебский вокзал): во-первых, изменен исторический рисунок заполнений полуциркульных оконных проемов: вместо 4-секционных теперь стоит сплошное стекло, а над одной из двух дверей оконный проем заполняет уродливый деревянный щит с надписью «Обмен валюты», на фасаде торчат 3 кондиционера.

В вестибюле «Выход» утрачены резные венки на антаблементе дверного блока (в охранном обязательстве было отмечено, что эти венки утрачены частично – теперь их уже нет ни одного).

В подземной части станции одним из предметов охраны является путевая стена, облицованная черной и белой керамической плиткой. Стену «перерезает» сплошная красная лента (красный – цвет Кировско-Выборгской линии) с названием станции, которая уродует внешний вид, хотя получить информацию о названии станции можно и без этой дурацкой ленты.

«Пушкинская» – станция почти что музейная, здесь обильная декоративно-художественная отделка интерьеров, поэтому сразу бросается в глаза, что на две из 43 решеток в нишах в виде копий, декорированных щитом и лавровыми ветвями, пришпандорены некие устройства с надписью «ПС», которые можно было оформить более эстетично с учетом контекста станции.

Наконец, в самом охранном обязательстве по поводу торшеров, люстр и прочих светильников указаны загрязнения, потертости металла, мелкие царапины, сколы, частичная утрата элементов. Это же относится к гипсовой статуе Пушкина и пьедесталу под ней.

«Владимирская». Здесь тоже объемно-пространственное решение не искажено, только на фасадах торчит 21 кондиционер. Внизу на путевых стенах, облицованных желто-белым мрамором, также красуются красные ленты.

С «Владимирской», как известно, сделан переход на станцию «Достоевская». Из-за этого на платформе в среднем зале теперь нет 3 из 12 изначально установленных вентиляционных решеток в форме шестиугольников, декорированных звездами и лавровыми ветвями. Где находятся сейчас три решетки, неизвестно.

При ремонте станции в 2007 – 2008 гг. были заменены 44 светильника, которые стояли на балюстрадах в эскалаторном зале. Сейчас они хранятся в Службе сигнализации, централизации и блокировки ст. «Чернышевская». Заменены они на безликие типовые, это абсолютно бессмысленная утрата. Также были сняты и 22 вентиляционные решетки на эскалаторных балюстрадах – сейчас их держат в кладовке на станции «Кировский завод».

На платформе (в сторону ст. «Девяткино») в облицованной мрамором стене прорублен большой проем – видимо, в стене сделана ниша-кладовка. Ниша закрыта двустворчатыми воротами. Возможно, станции нужны кладовки, однако ворота, которые закрывают проем в мраморе, по стилю соответствуют заднему двору завода, но никак не памятнику архитектуры. А под переходом на «Достоевскую» на платформе сняли три бра, поскольку они не помещались по высоте, и заменили их простыми люминесцентными цилиндрами без плафонов – словно это подсобка в цеху. Кстати, где находятся три демонтированных бра (было 42, осталось 39), неизвестно. Наконец, я не досчитался одной квадратной вентиляционной решетки с венком по центру – в обязательстве указано, что их должно быть 21, а я насчитал только 20. Не иначе как украли решеточку-то…

Выводы из осмотра двух станций метро простые: пока метрополитен судится с КГИОПом, состояние памятников ухудшается. Не катастрофично, но тем не менее. Ясно, что судебное определение о статусе станций заставит многое восстановить и реставрировать.

Между прочим, с учетом того, что метрополитен сам не выбирал эти здания и подземные сооружения для своей хозяйственной деятельности, а они ему вменены по условиям работы, было бы справедливо, если бы городской бюджет взял на себя половину расходов (или более) по содержанию станций-памятников. Хотя бы потому, что иначе метрополитен будет требовать повышения стоимости проезда, обосновывая это новыми расходами.

Почтовая станция на Выборгском тракте

«Почтовая станция» (1850 – 1870-е гг.) на Выборгском шоссе, 342 (литеры А и Б) и 346 (литера В), – три маленьких домика, в среднем собственно почтовое отделение (литер Б:), в левом – склад комбикормов (литер А), в правом (литер В) – ничего.

Литеры А и Б в плохом состоянии, в литере В идет ремонт, корпус надстроен газобетонными блоками, дверные и оконные проемы заложены, кровля новая, деревянные стропила заменены металлическими, памятник полностью утратил исторический вид.

Естественно, это не шедевр архитектуры, однако подлинная первая почтовая станция на дороге из Петербурга в Великое княжество Финляндское. Подлинная! И есть смысл ее сохранить, потому что таких подлинных объектов мало, а этому лет 160. Однако ФГУП «Почта России» не хочет подписывать охранное обязательство.

Впрочем, все не так просто, и потребовалось целое расследование, которое характеризует, как работает сам КГИОП и другие госструктуры.

Впервые этот объект как вновь выявленный попал в приказ КГИОП от 20.02.2001 № 15. Под номером 710 значится почтовая станция (три корпуса), адрес указан так: Выборгское шоссе, 342, Выборгское шоссе, 344 (два корпуса). Судя по всему, дом 342 – это литер А, а два корпуса дома 344 – это дом 342, литер Б и нынешний дом 346, литер В. Приказ № 15 неоднократно изменялся в последующие годы, но дома 342 и 344 по Выборгскому шоссе как вновь выявленный объект культурного наследия в нем числятся по-прежнему. 

Это событие для памятника имело последствия необратимые. В 2010 г. дом по адресу: Выборгское шоссе, 346, литер В приобрел некий Ринат Мещеров, и тут же это здание надстроил. Был суд по иску КГИОП, однако Ринат Мещеров доказал, что об охранном статусе не знал, приобрел дом без обременения в виде охранного обязательства, а ФРС его якобы не уведомило, и КГИОП суд проиграл. И действительно, охранный статус значился на домах 342 и 344, а дом 346 – это вне охраны.

Чтобы выяснить детали столь запутанного дела, я поговорил в КГИОП с Марией Гордеевой, которая возглавляет в управлении охраны КГИОПа отдел по Выборгскому и Калининскому районам.

- Да, мы судимся с Ринатом Мещеровым, он должен снести надстройку, открыть заложенные оконные и дверные проемы, заменить кирпичом газобетонные блоки.
– То есть, – уточняю я, – КГИОП подал иск к почте и к Мещерову?
– Да, – отвечает мне Гордеева, – ему придется восстанавливать исторический вид здания.
– Хорошо, говорю я, но литер А, где сейчас склад комбикормов, он же не принадлежит почте, почему вы сами не узнаете, кто владелец?
– ФРС сообщила только про почту.
– А сами вы не можете узнать?
– Нет! Только через ФРС, нам нужны официальные сведения.
– А если ФРС не знает? Ведь на суде сразу выяснится, что владелец здания под литерой А – вовсе не почта, и суд не состоится, будет отложен.
– Ну, тогда и будем выяснять.

Так они в госструктурах и работают, стараясь не делать лишних телодвижений, не торопясь, получая и пересылая бумажки. Еще прежде я поговорил с юридическим отделом, с тем юристом, который будет в Арбитражном суде поддерживать исковое заявление КГИОПа. Юристом оказалась Кристина Колганова, которая сообщила, что суд назначен на 25 сентября 2013 г., что одновременно будут рассматривать два иска: по Выборгскому шоссе, дом 342, литеры А и Б, и по Финскому пер., дом 9, помещения 5 и 6Н.

- А по дому 346, литер В иска нет?
– Нет.
– Но ведь это тоже вновь выявленный объект.
– Не знаю, мы написали иск по данным отдела Гордеевой, они нам дают сведения.
– А то, что у литера А другой собственник, не почта, вы сами знаете?
– Нет, нам сообщили только про почту. Иск подан к «Почте России».

А Гордеева, когда я ей рассказал про разговор с юридическим отделом, сказала, что не знает, что в юротделе пишут. И подтвердила, что КГИОП судится с Ринатом Мещеровым, владельцем дома 346, литер В.

Вот это работа! Сидят в одном здании, но ни телефонной связи, ни голубиной почты между ними нет. Ну как тут не проиграть суд и почте, и Ринату Мещерову?

Пытаясь как-то возбудить Гордееву, я ей рассказываю, что Мещеров и внутри переделал здание: там теперь металлические перекрытия кровли.
– А как вы вошли внутрь?
– Ногами.
– Так ведь это нельзя!
– Почему? Дверь открыта, охраны нет, собак тоже…
– Ну, вам можно, а нам нельзя по 294-му закону.
– А это что такое?
– У-у-у…

Оказалось, что есть такой закон, называется «О защите прав юридических лиц и индивидуальных предпринимателей при осуществлении государственного контроля (надзора) и муниципального контроля». Мощный документ объемом в 100 000 знаков. Главный его смысл – запрет внеплановых проверок (Д. Медведев сказал, что «хватит кошмарить бизнес», и появился закон). Однако и в этом законе, в ст. 10 сказано, что если поступит обращение и заявление граждан в случаях: а) возникновения угрозы объектам культурного наследия, б) причинения вреда объектам культурного наследия, то можно и вне плана проверить. И предварительное уведомление юридических лиц о начале внеплановой выездной проверки не требуется.

А в случае с домом 346, литер В налицо вред: дверные и оконные проемы заложены, лестница со стороны тыльного фасада ведет в никуда, здание надстроено газобетонными блоками... А Гордеева ждет суда с Мещериным, которого не будет, потому что она не подала соответствующие сведения в юридический отдел, и боится закона 294. Вроде гребут, но лодку не отвязывают.

Понятно, что дом 346, литер В – не самый красивый и ценный объект среди 9000 памятников истории и культуры Петербурга. Но я в данном случае демонстрирую стиль работы сотрудников органов власти.

И еще две почты

Следующее почтовое отделение, которое я посетил, – в доме 9 по Финскому пер. Огромный жилой дом с мезонином, выходящий фасадом на площадь Ленина, в нем находятся помимо почтового отделения еще фотоателье, салон «Связной» и «Дом ортопедии». Я опросил и юриста Колганову, и зав. отделом Гордееву, знают ли они о том, что тут находится не только почта. Колганова опять же ответила, что сведения получает от Гордеевой, а Гордеева сказала, что сведения получила от ФРС. И про «Дом ортопедии» от ФРС не знает.

- Так какой смысл в судебном заседании? – спрашиваю я. Не получаю ответа. – А между прочим, этот «Дом ортопедии» пробил в стене, выходящей во двор, проем и сделал дверь с козырьком и металлодекором, а у вас дворовый фасад охраняется… Мне женщина, живущая в этом доме, подтвердила, что дверь сделана недавно.
– Но мы же не можем получать сведения от жителей дома!
– Но ведь дверь появилась!
– ФРС сообщил только про «Почту России», – ставит в разговоре точку Гордеева.

Кстати, почта установила со стороны лицевого фасада жуткую дверь из стального листа, окрашенного кубовой краской, и, конечно, такую дверь надо заменить (в охранном обязательстве отмечен коричневый цвет заполнений оконных и дверных проемов). Помимо этого на венчающем дом карнизе уже не хватает 4 – 5 модульонов (декоративная деталь под карнизом), они отвалились после зимы, а кроме того в охранном обязательстве указано 8 аттиковых тумб, а я увидел только 3.

Впрочем, это здание еще находится в относительно хорошем состоянии, что стало понятно после осмотра комплекса жилых домов (6 зданий) по адресам: Малоохтинский пр., 84 – 88, 92 – 96/2. Это классический сталинский неоклассицизм 1936 – 1940 гг. постройки, архитекторы Г. А. Симонов и Б. Р. Рубаненко. Справедливо, что комплекс зданий, отнесенный специалистами к лучшим произведениям ленинградского зодчества сталинского периода, включен в список вновь выявленных объектов (приказом КГИОП № 15).

И опять же: почтовое отделение находится в д. 86, и вред от него для фасадов вообще отсутствует. Зато в д. 88 находятся музыкальный магазин и банк с агрессивной вывеской, в д. 92 аптека и продмаг, в д. 94 магазин автозапчастей и ресторан, а в д. 96/2  фитнес-центр и магазин упаковочных материалов.

Вопрос прежний: почему среди арендаторов КГИОП интересует только «Почтой России»? А, между прочим, ресторан сделал входной блок, нарушающий стиль здания, с гламурным навесом, фигурными колоннами и цветочными ящиками, прибитыми к фасаду. Стена у входа облицована полированной плиткой. Не верю, что кто-то мог официально разрешить такое. Это явная порча вновь выявленного объекта. Подозреваю, что про ресторан ФРС также не сообщил в КГИОП, хотя работать-то нужно на самом деле не с почтой, а именно с рестораном, до смерти загламурившим фасад дома 94.

Со всех фасадов, обращенных к Неве, массово обваливаются профилированные цементные карнизы, и это, действительно, проблема, на которую следует обратить внимание первым делом. Жители завершают процесс обрушения, отбивая то, что может упасть на голову. На фотографиях видно, что происходит. И почта к этому обрушению не имеет никакого отношения. Но КГИОП волнует только подписание «Почтой России» охранного обязательства.                

Михаил ЗОЛОТОНОСОВ