16+

Новости партнёров

Lentainform

Почему Венедикт Ерофеев был уникальным пациентом для советской психиатрии

24/10/2013

Почему Венедикт Ерофеев был уникальным пациентом для советской психиатрии

24 октября исполнится 75 лет со дня рождения Венедикта Васильевича Ерофеева (1938 – 1990), известного в качестве автора поэмы «Москва – Петушки» (1969 – 1970), легенды андеграунда, знаменитого алкоголика, расширившего благодаря регулярным интоксикациям свои способности до того, что стал одним из классиков (т.е. писателей общепризнанных и образцовых) русской литературы ХХ века.


          Иногда подчеркивают, что Ерофеев относился к андеграунду только эстетическому, но не политическому. Это неверно. Ибо первая фраза поэмы «Москва – Петушки» (далее – МП): «Все говорят: Кремль, Кремль. Ото всех я слышу про него, а сам ни разу не видел» – это фраза демонстративно и отчетливо антисоветская. Потому что Кремль не просто «центр мира» (как писал К.Симонов в стихотворении «Красная площадь (1949),

Полночь бьет над Спасскими воротами,
Хорошо, уставши кочевать
И обветрясь всякими широтами,
Снова в центре мира постоять.

Но еще и символ всего советского. И объявить в самом начале поэмы, что герой ни разу не видел Кремля, хотя много раз, напившись, всю Москву исходил с севера на юг и с запада на восток, – это явный антисоветский жест. Тем более сделанный в 1970 году, в год столетия Ленина. Если не видел, значит не хотел видеть, а если не хотел, значит, ненавидит главный символ, значит, готов к подрыву или ослаблению, что предусмотрено составом ст. 70 УК РСФСР «Антисоветская агитация и пропаганда».

Во-вторых, заявлена и важнейшая автобиографическая тема – алкоголизм. Это сразу и судьба (он был отчислен из МГУ со второго курса, а потом переменил множество мест работы), и тема МП, и – форма несоучастия в советской жизни. Это напоминает фразу Ольги Берггольц, известную в записи одного мемуариста: «Когда председатель собрания объявлял: следующей приготовиться Ольге Федоровне Берггольц! – я уходила в буфет и к моменту выступления была неспособна что-либо говорить».

Берггольц пила 25 лет. Венедикт Васильевич тоже пил 25 лет (оттого и умер в 52 года). А будучи грузчиком продмага, подсобником каменщика, кочегаром, приемщиком винной посуды, монтажником кабельных линий, лаборантом «по борьбе с окрыленным кровососущим гнусом» etc., легко было косить от любых форм социального соучастия.
Если отвлечься от всех маргинальных должностей, которыми Ерофеев зарабатывал на хлеб, не отрываясь от бутылки как главного дела жизни, приведшего его к написанию великой поэмы МП, собственно писательская биография скудна. В 1950 – 1960-е гг. он, по собственному признанию, что-то написал, но это не сохранилось, может быть, существовало только в воображении. Главное же – это МП, поэма, записанная с 19 января  по 6 марта 1970 г., параллельно с работами по «кабелированию».

Сюжет МП пересказать легко: главный герой пьяный едет на поезде из Москвы в Петушки – городок на Клязьме в 115 км от Москвы, райцентр Владимирской области. Едет и производит лирический монолог, поток сознания, философский экзистенциалистский текст, разделенный на главы по железнодорожным перегонам, рассуждает о мире и жизни с абсолютно асоциальных, издевательских по отношению к официальной идеологии позиций.

По своему происхождению МП – это сначала устный рассказ, потом текст, создаваемый для узкого кружка приятелей. Аналогично появился на свет другой шедевр – «Николай Николаевич» Юза Алешковского. Поэтому роль, которую выполнил Ерофеев, – непосредственная материализация речевой субкультуры интеллигенции 1950 – 1960-х гг.
Вот что пишет современник и ровесник Ерофеева Ю. Левин, «Общение между сверстниками очень часто было языковой игрой, построенной на иронической цитации и стилизации… Особый шик заключался в том, чтобы максимум возможного выразить, не выходя за пределы «чужого слова». …В эпоху «оттепели»… наступил спад, но с конца 50-х эти игры… возобновились на несколько иной основе: это могла быть «эзотерическая» (по тем временам) поэзия (Блок, Тютчев, Пастернак, Мандельштам), Библия и т.д. …Прямой проекцией этой речевой манеры <…> и стала поэма Вен. Ерофеева».
В результате МП превратилась в памятник советской интеллигентской речи (откуда и поэзия Д. Пригова и Т. Кибирова), а через упомянутые в цитатах реалии -  в энциклопедию советской жизни 1950 – 1960-х гг. Фактически это речевой слепок эпохи. Потому что цитировались не только проза и стихи, но и газетные штампы, часто упоминавшиеся фамилии политиков, а также все то, что внедрили в память радио и телевидение. Библия, Гамсун, стихи Евтушенко, песни Пахмутовой, проза Солоухина, Ленин, Гегель, Чехов, Шиллер, Мусоргский... У Ерофеева все это попало в нерасчленимый поток сознания.

Но это касается не только МП, но и других ерофеевских произведений. Вот, например, только одна реплика из незавершенной пьесы Ерофеева «Диссиденты, или Фанни Каплан»: «Ум и дела твои бессмертны в памяти русских, но зачем ты выпил стакан моего портвейна? Ал. Македонский тоже был великий полководец, но зачем же пить чужой портвейн? Я понимаю – земля – колыбель человечества, но нельзя же сидеть на ней и выпивать стакан не своего портвейна».

В первом предложении использована надпись на постаменте памятника на могиле А. С. Грибоедова, поставленного вдовой Ниной Чавчавадзе: «Ум и дела твои бессмертны в памяти русской; но для чего пережила тебя любовь моя!» Во втором предложении использована фраза Луки Лукича Хлопова («Ревизор»): «Оно, конечно, Александр Македонский герой, но зачем же стулья ломать?» В третьем предложении использовано высказывание К. Э. Циолковского: «Земля – колыбель человечества, но нельзя вечно жить в колыбели». А рефреном проходит слегка измененная фраза Альфреда де Мюссе: «Мой стакан мал, но я пью из своего стакана», включавшаяся в советские сборники афоризмов.

Правда, все это свидетельствует не столько об утонченной образованности Ерофеева, сколько о его нахватанности. Он нахватался цитат, крылатых фраз, больше напоминая интеллигента новой формации из популярного анекдота конца 1960-х годов: «Чем отличается современный интеллигент от интеллигента прошлого века? В прошлом веке: 1) Слегка пьян. 2) Выбрит до синевы. 3) Кругозор от Баха до Фейербаха. Наш современник: 1) Слегка небрит. 2) Пьян до синевы. 3) В музыке и философии разбирается от Эдиты Пьехи до «иди ты на х..»». Лирический герой поэмы «пьян до синевы», и потому сознание его расторможено: язык как бы плетет все подряд, генерируя немыслимую в нормальном состоянии «комбинаторику» образов и фраз.

Психиатр по образованию Андрей Бильжо, считающий себя художником, работал в психбольницах и рассказал в одном интервью: «Венедикт Ерофеев лежал у нас много раз и в Кащенко и потом, когда мы переехали на Каширку. Удивительно, что при его махровом алкоголизме, описанном в «Москва – Петушки», при множестве «белых горячек», с которыми он поступал, в нем совершенно не было алкогольной деградации личности. В этом смысле он был уникальным пациентом, достойным описания в специальных психиатрических трудах на тему алкоголизма. Он абсолютно выпадал из типичного течения болезни. Вне запоев это был совершенно рафинированный интеллигентный человек».

Поверх всей этой виртуозной игры, которую много позже назовут постмодернистской, поверх рецептов «Слезы комсомолки» и «Сучьего потроха», то и дело попадались пародии на советский политический дискурс: «А с утра, еще до открытия магазинов, состоялся Пленум. Он был расширенным и октябрьским». Между прочим, на октябрьском (1964 года) пленуме был смещен Хрущев и приведен к власти Брежнев.
И, наконец, еще одно свойство МП – это выход на социальные и социально-психологические универсалии. Вот только один пример.

«А надо вам заметить, что гомосексуализм изжит в нашей стране хоть и окончательно, но не целиком. Вернее, целиком, но не полностью. А вернее даже так: целиком и полностью, но не окончательно. У публики ведь что сейчас на уме? Один гомосексуализм. Ну, еще арабы на уме, Израиль, Голанские высоты, Моше Даян. Ну, а если прогнать Моше Даяна с Голанских высот, а арабов с иудеями примирить? – что тогда останется в головах людей? Один только чистый гомосексуализм».

Комментарий тут троякий.

Во-первых, использованы политические реалии, связанные с «шестидневной» арабо-израильской войной 1967 года. Израиль разгромил армии пятиглавой арабской Антанты (включая Египет и Сирию), которую поддерживал СССР, захватил Синайский полуостров, сектор Газа, западный берег р. Иордан, Восточный Иерусалим и Голанские высоты. В СССР пропаганда захлебывалась от негодования, усилился государственный антисемитизм под видом борьбы с сионизмом, министр обороны Израиля Моше Даян стал постоянным героем карикатур, обыгрывавших его одноглазость, на предприятиях были организованы митинги осуждения израильских агрессоров… И потому фраза о том, что у публики на уме арабы и Израиль – это сарказм

Во-вторых, тут же пародируются формулы о построении социализма в СССР: загадочным образом он был построен в основном, но при этом победил окончательно и бесповоротно: «В жесточайшей классовой борьбе с внешними и внутренними врагами, с контрреволюционными троцкистско-бухаринскими бандитами, отрицавшими возможность построения социализма в отдельно взятой стране, социализм в нашей стране победил окончательно и бесповоротно. В СССР в основном построен социализм». Причем в 1959 г. Хрущев «окончательность» отменил. Естественно, что это словоблудие являлось предметом анекдотов.

В-третьих, пародируется борьба с гомосексуализмом, которую вело советское государство, начиная с 7 марта 1934 г. Удивительная, кстати, склонность у тоталитарных режимов рассматривать тела граждан как свою собственность, каковая должна совокупляться правильно и результативно, исполняя государственный заказ.
Таких мест в поэме немало.

Отдельно следовало бы написать про реабилитацию обсценной лексики, выявившей в контексте поэмы МП свой лирический смысл, но борьба нынешнего государства с культурой вернула нас в то время, когда такие слова и тексты снова сделаны подпольными, поэтому писать об этом в открытой печати затруднительно. Напомню лишь, что в 1990 г. поэму дважды издало СП «Интербук» тиражами 200 000 и 250 000 экземпляров. Издания различались только ценой, которая в обоих случаях была знаковой: сначала книга стоила 3 руб. 62 коп., затем  4 руб. 12 коп.*. На месте обсценизмов оказались купюры, делавшие текст нечитаемым.  «А Лёва пишет …ёво»; «Месяцок по…дую <…>»; «»<…> Ерофеев опять ходит, как по….». Да разве ж я как по…..!»

Кстати, впервые поэма была опубликована в 1973 г. в Израиле, цитадели сионизма – т.е. есть еще один юбилей: 40-летие первой публикации главного сочинения Ерофеева.

Умер Ерофеев в 1990 г., после публикации романа в СССР, уже успев вкусить славу и подышав фимиамом. Интеллигенция, читавшая Ерофеева в самиздате, его в перестройку не открыла, а встретила как старого знакомого, вернувшегося из внутренней эмиграции. Жизнь удалась.                 

Михаил ЗОЛОТОНОСОВ

* До повышения цен в 1981 г. водка «Русская» стоила 3 руб. 62 коп. (бутылка 0,5 л, крепость 40%), а водка «Экстра» - 4 руб. 12 коп. (бутылка 0,5 л).




Медицинские центры и клиники, где можно сделать МРТ в Киеве
Поразите гостей и оставьте впечатление на долгие годы - Организация праздников в Москве

‡агрузка...