16+

Новости партнёров

Lentainform

Почему фильм «Телекинез» испортили подробности

06/12/2013

АЛЕКСЕЙ ГУСЕВ

Речи о том, что нынешний Голливуд подсел на ремейки, что твоя Россия на нефть, и без устали качает сырец собственной классики, ведутся уже давно и нередко кажутся простым кликушеством.


          Ничего дурного в ремейках, собственно, нет, как нет ничего банальнее мании оригинальности, особенно в области искусства. Фриц Ланг, Леоне или Фассбиндер ремейками не брезговали – и ничего, как-то обошлось. Но кое-какая правда в тревоге по поводу именно нынешнего вала все же есть.

Поменялась мотивировка. Когда, к примеру, Скорсезе переснимал «Мыс страха», то брал за основу подзабытый триллер второго ряда. Когда Херцог переснимал «Носферату», то тем самым выказывал почтение к великой классике: так большие художники изучают манеру старых мастеров, тщательно копируя их полотна. Ныне не то. Упоение возможностями цифрового изображения, в котором все прежнее, «пленочное» кино кажется устаревшим (по крайней мере, так полагают те, кто «принимает решения»), придает изготовлению ремейка характер миссии – словно «Слово о полку Игореве» с древнерусского на современный переводят. Берутся за образцы, шедевры, легенды – и берутся, по большей части, те, для кого понятие «стиль», если переформулировать Ницше, есть «слово для обозначения чего-то лишнего в фильме». Рисковые, отважные люди. Ну, это как если бы вчерашний выпускник журфака взялся за рерайт Белинского под формат «Коммерсанта». Конечно, рекорд Джима МакБрайда, 30 лет назад вооружившегося Гиром и сделавшего ремейк «На последнем дыхании», по-видимому, так и останется непревзойденным. Но для своего времени МакБрайд все же был кретином-одиночкой. Ныне количество может пересилить качество.

«Телекинез» Кимберли Пирс – ремейк классического фильма Брайана де Пальмы «Кэрри», в 1976 году положившего начало целому направлению в голливудском кино – экранизациям Стивена Кинга. Де Пальма тогда весьма вольно обошелся с фабулой романа в угоду сугубо режиссерским задачам – и сочинил на основе литературного текста (выдающегося, но проникнутого фирменным кинговским занудством и изобилующего непереводимыми в изображение словесными приемами) целостную визионерскую симфонию, мощную и яростную. Внимательные, навыкате, глаза Сисси Спейсек среди кровавых сгустков-потеков стали одной из главных эмблем мирового кино 1970-х, рассказав о нарождающейся в грядущем поколении бесовщине куда отчетливей и точней, чем десятки угрюмых социальных драм о трудностях взросления.

Сама мысль заново экранизировать роман Кинга была, возможно, не так уж плоха: и в бесовщине среди нынешних подростков недостатка нет, и вернуть на экран вычеркнутое из романа де Пальмой – дело благое. Но Кимберли Пирс, когда-то – не иначе как по молодости лет, когда мы на что только не способны – снявшая неплохой фильм «Парни не плачут» и с тех пор не сделавшая почти ничего, пошла по другому пути. Точнее, по двум другим путям сразу, – которые оба плохи и которые не имеют шансов пересечься. Во-первых, полностью подчинила манеру новейшим кинотехнологиям. Во-вторых, вместо повторной экранизации романа осуществила именно что ремейк классического фильма, – то есть бережно сохранила все изменения, почти сорок лет назад сделанные де Пальмой. Как-то не учтя, что изменения эти были сделаны режиссером в соответствии со своим стилем и со своей задачей. И что будучи механически перенесены в другие условия, они просто перестанут работать.

Самый явный пример тому – сцена гибели матери Кэрри. У де Пальмы девочка, из последних сил отбиваясь от одержимой матери-фанатички, мысленным усилием направляла на нее все колюще-режущие предметы в доме – и те со всего лету пригвождали одержимую, распиная на двери. Для режиссера важно было движение, порождаемое взглядом (де Пальма, в конечном счете, давал в своем фильме новую интерпретацию того, что такое кино как таковое): глаза, свист ножей, смерть. Пирс бережно сохраняет эту мизансцену – но помешанное на деталях (то есть на собственном «высоком разрешении») нынешнее кино заставляет ее показать со всем тщанием, насколько же разные предметы вонзились в тело матери: вот большой нож, вот нож поменьше, вот ножницы, а вот, гляди-ка ты, отвертка нашлась. Прежний смысл утрачен, новому взяться неоткуда. А ведь у Кинга все было совсем иначе: там Кэрри, разумеется, тоже пользовалась своими телекинетическими способностями, но – чтобы остановить сердце матери, пока та читала «Отче наш». Де Пальме эта сцена была не нужна, да и технически в середине 70-х ее было непросто осуществить, – но сейчас-то, имея в распоряжении хотя бы Dolby Stereo, отчего было не вернуться к оригинальному варианту?

И это лишь один пример. Постоянный, буквально поминутно заявляющий о себе конфликт между двумя нестыкующимися режиссерскими задачами разрушает фильм Кимберли Пирс полностью – никакому герою Кинга такая разрушительная сила и не снилась. Блеклая операторская работа, непривычно бессмысленные декорации Кэрол Спайер (которая вообще-то почти тридцать лет была постоянным художником не кого-нибудь, Кроненберга), изумительной неряшливости монтаж – по любым меркам, не то что по голливудским, – в общем, из всей съемочной группы, пожалуй, один лишь Марко Бельтрами не сплоховал, сочинив весьма и весьма недурную фонограмму, по крайней мере, для кульминации фильма.

Лучше же всех, нельзя не признать, выступили отечественные прокатчики, которые изменили оригинальное название «Кэрри» на «Телекинез». Очень точная замена. Фильм Кимберли Пирс – не о главной героине (возможно, самой сложной из созданных Кингом), не о ее метаниях и мучениях, не о ее упоении местью и собственной гибелью, – но, главным образом, о ее феноменальных способностях. О том, как предметы сами по себе летают по воздуху. О том, как же это полезно, опасно и удивительно. Право слово, нашли чем поразить зрителя 2013 года, – хотя дело даже не в этом. Просто если история, придуманная Кингом, – история о феномене, то это плохая история. Однообразная по сути, чрезмерная по антуражу – и довольно скучная в итоге. На самом-то деле история была про девочку Кэрри. Про ее мать, ее одноклассников. Про простые, повседневные вещи: подростковое взросление, родительский диктат, детскую жестокость, – в которых таится нечеловеческий, выходящий за рамки всего естественного ужас. Но что до этого Кимберли Пирс, дорвавшейся до высоких кинотехнологий? Увлеченно, не поднимая головы, она строчит колонку в раздел «Это интересно» журнала «Наука и религия».

Ко всему сказанному следует сделать лишь одну оговорку, которая ни на что не влияет. Обе исполнительницы главных ролей – 16-летняя Хлоя Грейс Морец и многоопытная Джулианна Мур – здесь не просто чудо как хороши, но и играют сюжет скорее Кинга, чем Пирс. И всякий раз, как выдается хоть малейшая возможность, рассказывают ту самую историю: об ужасе, который неизменно таится в человеческой душе – и который эту душу пожирает, взамен придавая ей нечеловеческую мощь. Ради того, чтобы увидеть, как играет это Джулианна Мур, возможно, стоит презреть все написанное выше и посмотреть-таки «Телекинез». Предусмотрительно зажмуриваясь всякий раз, как Пирс, терпеливо переждав соло выдающейся актрисы, вновь вооружится инструкцией к голливудскому набору «Юный конструктор» и примется пускать по воздуху различные предметы.        

Ранее:

Какие права нарушил фильм «Околофутбола» – человека или зрителя
«Трудно быть богом» – это Герман не про себя, ему бы было нетрудно»
«Сергей Лозница – один из самых вежливых людей, которых я встречал. Такие в дискуссии с дураками не вступают»
Cтоит ли идти в кино на «Газетчика»?
Стоит ли идти в кино смотреть на молодого гея и кучу призраков




Медицинские центры и клиники, где можно сделать МРТ в Киеве
Поразите гостей и оставьте впечатление на долгие годы - Организация праздников в Москве

‡агрузка...