16+

Lentainform

«Американцы решили научить нас, как надо и как не надо шутить. Вот это действительно смешно»

29/10/2014

МИХАИЛ ЗОЛОТОНОСОВ

У телеобозревателя выбор невелик: либо о террористе Бандере, который сжег Хатынь и в которого с немыслимой силой влюблена Украйна, либо… Не буду оригинальным, тоже выскажу несколько мыслей о шутке Шамиля Тарпищева, тем более что это тот редкий случай, когда микрособытие на нашем ТВ стало мегасобытием мирового масштаба.


        Точнее, на само телесобытие 7 октября внимания не обратил никто – событием шутка про «братьев Уильямс» стала только 18 октября, когда запись передачи появилась в Интернете. Так что это и телесобытием назвать в строгом смысле нельзя.

Если внимательно посмотреть запись той передачи, то станет видно: Ургант пытался острить, но ему все время что-то мешало. Вот он поздравляет с днем рождения Путина, на языке явно что-то вертится, лицо напряжено, отражает внутреннюю борьбу, сказать – не сказать… нет, не сказал, режиссерская группа облегченно вздыхает, пронесло, передачу не закроют, но выходит не смешно, а по-лакейски.  

Тарпищев и Елена Дементьева – собеседники еще те, явно не для формата вечернего остроумного шоу, Тарпищев говорит про теннис со знанием дела, кратко, точно, видно, что он крупнейший специалист, но скучно. Вся передача идет 30 минут. И вот на 21 минуте Ургант, желая хоть как-то оживить засыпающий зал, делает подачу: говорит не «одна из», а «один из». На что Тарпищев реагирует мгновенно: «…братьев Уильямс». Дальше, видимо, в режиссерской студии начинается истерика, в микрофон, скрытый в ухе Урганта, что-то орут, и он несколько раз повторяет с испугом на лице «сестры Уильямс» и про мышечную массу…

А когда через 11 дней запись выложили в Интернет, то американцы в контексте нынешних отношений решили раздуть мировой пожар и, естественно, применить к «этим распоясавшимся русским» санкции. И Тарпищев попал под раздачу. Скажем, года три назад ничего такого бы не было, уверен. 

Потом Тарпищев начал извиняться, а зря. Наоборот, надо было сказать твердо, с нажимом: у нас в России так шутят, не нравится – не смотрите. Лидер нации недавно тоже высказался по гендерной проблематике («У нас есть поговорочка, грубоватая такая, про бабушку, про дедушку: если бы у бабушки были внешние половые органы дедушки, она была бы дедушкой, а не бабушкой»), в России на эту тему шутить принято. А вы там не учите дедушку кашлять! 

А уж сестры эти – на самом деле две жуткого вида маскулинные бабищи, накачанные, как мужики, уровень тестостерона запредельный. А у нас теннисистки – одна красотка круче другой, и шутка про братьев вышла вполне легкая и изящная, ничего пошлого в ней нет. В конце концов, слово «мужчина»  – не оскорбление, подумаешь, Серена «была не очень довольна»… Не для нее же передачу делают.

Но тут проявилось то гнусное свойство американцев, которым они уже давно достали весь мир: американцы обожают всех поучать. Теперь они решили научить нас, как надо и как не надо шутить. Вот это действительно смешно. Понятно, что привычка поучать к тому же наложилась на «холодную войну».

И тут я вспоминаю один случай. В 1990 году мне довелось участвовать в советско-американской культурологической конференции в Москве. Обсуждали наши перемены. Время было романтическое, с набежавшей волной Атлантического океана сюда хлынули сразу все: от саентологов и мормонов до дистрибьютеров гербалайфа. Прибыли и культурологи-слависты, которые еще вчера были советологами. И один из них, стопроцентный американец, не говоривший по-русски, которого звали Владимир Падунов, выступил с докладом и все время нас, собравшихся в зале кандидатов и докторов наук, учил уму-разуму. И многие поддакивали ему и восхищались, говорили, что Падунов лучится светом истины, потому что бабки были американские и от Падунова зависело, поедут наши на следующий год в Штаты или нет. В общем, пресмыкались перед ним, грубо льстили, что он по наивности воспринимал как желание глупых русских чему-то у него научиться.

А у нас ведь как принято? Каждый говорит о своем и друг с другом не спорят, чтобы не переругаться до банкета. Потому что и на защите диссертации защищают не ее, а банкет. Но дурашка Падунов этого не знал, он встал и говорит: а почему мой доклад не обсуждаете, вы не умеете проводить конференции, надо обсуждать мой основной доклад. А там обсуждать нечего, детский лепет. Но тут как раз подошла моя очередь выступать. Хотите обсудиться – ноу проблем, мистер. И я кое-что сказал с трибуны, в частности, о том, что не Падунову нас учить, что он приехал в страну с тысячелетней культурой и мощной гуманитарной наукой, которая существовала, несмотря на тоталитаризм, а американская культура еще очень молода, и только это объясняет, почему доклад Падунова так слаб и по мысли ничтожен, и он сам плохо разбирается в нашей позднесоветской культурной ситуации. Поэтому не надо нас учить. А не обсуждаем мы его доклад потому, что Чехов завещал: умный любит учиться, а дурак учить.

Мое выступление имело успех, никого не надо было уговаривать его обсуждать, Падунов принужденно улыбался, потом его текст и мой напечатали в «Вопросах литературы» (1991, № 1). Правда, на другой год в Штаты на очередную конференцию я не поехал. Санкции...             

ранее:


«У Любимова антисоветским спектаклем был даже «Тартюф»...»
Из новых «Ментовских войн» исчезли женщины и бандиты
У глагола «тупить» появилось новое грамматическое свойство
«Плагиат в диссертациях возмущает многих, плагиат в кино и на ТВ – почти никого»
«Фильмы 1948 года – «Суд чести» и «Русский вопрос» сейчас снова стали интересны...»