16+

Новости партнёров

Lentainform

«Бегство в Египет» Тициана в Эрмитаже реставрировали 12 лет. Почему так долго?

06/03/2015

«Бегство в Египет» Тициана в Эрмитаже реставрировали 12 лет.  Почему так долго?

На что имеет право реставратор, а на что – нет, «Городу 812» рассказал художник-реставратор Лаборатории научной реставрации станковой живописи Государственного Эрмитажа Андрей ЦВЕТКОВ.


         – Художник – это же творец. Но художник-реставратор связан многими ограничениями. Вы эти ограничения легко переносите?
– Когда художник-реставратор приходит на работу, художника он оставляет за дверью. В мастерскую может зайти только реставратор. В свободное от музейной работы время я могу пойти домой и там спокойно заниматься творчеством, как я того хочу.
Основная цель любой реставрации – не навредить, поэтому никаких свободных привнесений в картину, сколь бы творческими они ни были, быть не может. Подобные казусы имели место только в XVIII–XIX веках, когда профессия реставратора как таковая еще не была окончательно сформирована и картины иногда основательно переделывали, как бы улучшая оригинал, подстраивая под вкусы новой эпохи. Сейчас подобное категорически запрещено. Мы должны ограничить реставрационное вмешательство в произведение искусства как минимально необходимое.

– Значит, и художником реставратору быть необязательно?
– В России традиционно все реставраторы являются художниками по образованию. На Западе, наоборот, больший акцент делается на научной работе, поэтому европейские или американские реставраторы больше подкованы в химии, физике или искусствоведении.

– И какой подход правильнее?
– Надо понимать, что естественнонаучные методы не всегда позволяют проникнуть в суть картины, правильно понять ее создателя, в то время как художественное образование позволяет подходить к произведению с точки зрения ее эстетической целостности. Зачастую у художника это получается лучше, чем у ученого.

– Тициан написал  картину «Бегство в Египет», а через несколько лет собственноручно убрал несколько фигур заднего плана и переместил их в другое место. Что в таком случае делать реставратору?
– Чтобы понять, где заканчивается автор и начинается то, что было привнесено позднее другой рукой, существует много различных исследований. Мы не можем приступать к работе, не обладая стопроцентной уверенностью в понимании того, что мы должны сделать. Поэтому перед тем как основательно менять облик картины, нужно, во-первых, быть абсолютно уверенным в необходимости данных мер, во-вторых, это решение должно принадлежать не одному человеку, а специальному реставрационному совету, и в-третьих, решение обязательно должно быть научно доказано и задокументировано. И если в мастерской вдруг появится какой-нибудь свежеиспеченный Леонардо, одинаково хорошо разбирающийся и в живописи и в науке, самостоятельно он ничего не сможет – ему в обязательном порядке придется советоваться с другими.

– Это правило или необходимость?
– Это устоявшееся правило, продиктованное жизненной необходимостью.

– А законами реставрационная работа регулируется?
– Разумеется. В 1964 году была принята так называемая Венецианская хартия, в которой был прописан весь этико-нормативный комплекс нашей профессии. Кроме того, в России существует недавно восстановленная Государственная комиссия по аттестации реставраторов, присваивающая каждому из них определенную квалификацию.

– Чем российские реставраторы отличаются от западных коллег?
– В наших реставраторах гораздо больше консерватизма и традиционализма – в хорошем смысле слова. В свое время в России сложилась очень сильная художественная школа, которая сейчас еще, слава богу, держится на плаву. Мы стараемся не отходить от этого консервативного подхода и считаем его правильным. Естественно, нам есть чему поучиться у западных коллег, а им – у нас.

– А в чем выражается отечественный консерватизм?
– В первую очередь – в  применении традиционных материалов, которые доказали свою прочность во времени. Например, мы используем медово-осетровый клей, который сами варим. Делается он из плавательных пузырей рыб осетровых пород. Если говорить о лаках, то мы предпочитаем мастичный лак из натуральной смолы.

– Почему именно натуральные материалы?
– Потому что эти материалы уже давно известны в реставрационном мире: применяя их, мы знаем, какие реакции последуют. Используя традиционные лаки и клеи, мы не привносим в произведение никакой синтетики, опасность которой заключается в том, что на самом деле мы практически не можем предсказать, как эти синтетические материалы поведут себя лет через сто или двести. Только в очень редких случаях мы можем воспользоваться этими материалами, и только в работе с основой картины, то есть не с ее красочным слоем. Непосредственно в саму живопись никакой синтетики не внедряется!

– А на Западе синтетику используют?
– На Западе – где как. Был период, когда очень многие американские и английские реставраторы активно применяли синтетику. Причем были даже некоторые серьезные научные работы, доказывающие, насколько эти материалы замечательны и могут быть широко используемы. Но по прошествии двадцати-тридцати лет эти материалы стали активно демонстрировать свои самые негативные качества. Лаки становились такими мутными, что казалось, будто картина покрыта полиэтиленовой пленкой. Удалить потом такой лак очень и очень сложно. Поэтому я думаю, что наш консерватизм еще сыграет в этом деле свою роль.

– О чем еще должен думать реставратор?
– Реставратор обязан использовать только обратимые материалы, чтобы была возможность убрать их без ущерба для произведения. В этом заключается еще одна причина нашей симпатии к природным веществам – многие из них являются водорастворимыми, поэтому их всегда можно с легкостью удалить.

Еще реставратору очень важно понимать, в какой момент ему следует остановиться. И дело тут отнюдь не в особом темпераменте творческой натуры, а в чувстве меры, которое определяет степень внедрения. Опять же, по сравнению с ученым художник хорош тем, что прекрасно знает технологию живописи. Любое произведение живописи представляет собой как бы слоеный пирог. Есть основа (например, холст, натянутый на подрамник), затем идет грунт, потом красочный слой и завершающий слой лака. Когда к нам в мастерскую попадает картина, вначале мы очень долго и внимательно ее рассматриваем, чтобы понять, как она была создана. И для понимания стадийности работы нужны очень серьезные знания и большой опыт. Без них невозможно сказать, что с памятником не так, а значит, и невозможно помочь ему.

– Есть проблемы у современного реставрационного образования?
– Есть. Введение болонской системы и бакалавриата. Я смотрел разработанные стандарты, и по сравнению с системой специалитета, которая была в советские годы и до сих пор существует в некоторых институтах, они никуда не годятся. Когда я учился в Институте им. И.Е. Репина, в процессе шестилетней учебы мы непосредственно занимались практической реставрацией. Сейчас же в новой образовательной системе очень сильно урезали количество практических занятий в пользу каких-то общих предметов, что, конечно, не может сыграть положительной роли в профессии.

Моим соображениям есть любопытная иллюстрация из реальной жизни. В Польской национальной академии художеств в Кракове я с удивлением обнаружил, что они оставили нашу советскую систему специалитета. Притом что им была предложена болонская система, широко распространенная в Европе. А они отказались, сказав, что им более симпатична наша концепция шестилетней подготовки с практикой. Пожалуй, сложно найти пример лучше.

– В СССР среди реставраторов было больше мужчин, а сейчас эту профессию осваивают в основном женщины. С чем это связано?
– Наверно, это связано с тем, что наша профессия сейчас не настолько популярна, не настолько денежна, – наверное, это отпугивает молодых людей. Если вы будете наблюдать за работой в мастерской день, два, три, то просто умрете от скуки, вам будет казаться, что это чересчур рутинно. Нужно иметь огромное терпение, и тогда все будет получаться, и каждый день подарит какое-то открытие несмотря на внешнюю однообразность. Может быть, эта специфика реставрационной работы попросту не сочетается с ритмом современной жизни. Требуется определенный склад характера. Человеку чересчур творческому и непоседливому будет очень трудно работать – у нас нужно долго, тщательно и кропотливо трудиться. А женщины, между прочим, гораздо кропотливее мужчин.                

Всеволод ВОРОНОВ





‡агрузка...