16+

Новости партнёров

Lentainform

В теории все за то, чтобы БДТ обновлялся, но на практике ждут Товстоногова образца 1950-х

11/09/2015

БДТ имени Товстоногова открыл новый сезон. Театр, годами пребывавший в состоянии «замкнутой системы, энтропия в которой может только накапливаться», теперь что ни год – переживает одно волнующее событие за другим: то с места худрука ушел Темур Чхеидзе, то пришел Андрей Могучий, то труппа, наконец, въезжает в родные стены после капремонта, то все начинают готовиться к празднованию 100-летия Товстоногова.


          Сложно. Хлопотно. Неспокойно. Зато нельзя пожаловаться на то, что хотя бы одно событие в этом театре прошло незамеченным или воспринималось как малозначительное: БДТ – особый театр, театр великого Товстоногова, родной, хотя и изрядно морально обветшавший дом петербургской интеллигенции. И все, что с ним происходит, важно.

За прошедший сезон – рапортует театр – в БДТ было выпущено 8 премьер. Невиданный, а по нынешним временам и вовсе фантастический результат (помимо основной сцены считается и Каменноостровский театр, и малая сцена, и спектакль во внетеатральном пространстве). Все ли эти премьеры посмотрели давние преданные зрители БДТ и активная театральная публика? Все ли стоило смотреть? Рассчитывал ли театр, что за год выпустит восемь полновесных шедевров?

Нет, конечно. Что-то удалось, что-то случилось не так, как планировалось, что-то возникло по принципу «а почему бы и нет?», а что-то (как «Remote Петербург», созданный в непривычном формате спектакля-променада) и вовсе не измеряется по шкале «шедевров». Целью, надо полагать, была не столько резкая смена репертуара (какие-то из нынешних премьер от рождения нежизнеспособны), сколько искусственная стимуляция жизни как таковой. С этим у БДТ времен позднего Чхеидзе были проблемы. В театре случались достойные спектакли, и даже ошибки, совершенные мастерами на сцене, бывали содержательны (для специалистов, в основном), но театр умирал, это было очевидно.

С Андреем Могучим БДТ изрядно оживился. На чей-то вкус – чрезмерно. Порой действия его команды – молодой как на подбор – и впрямь походили на процесс «дефибрилляции»: солидные, степенные люди вокруг вдруг начинали резко подпрыгивать. Причем неважно было, на сцене совершался радикальный художественный жест или скверно отлаженный организационный аппарат выдавал какой-нибудь очередной «кикс»: БДТ стал местом неспокойным.

Неловкости и ошибки «новых людей», пришедших в БДТ вместе с Могучим, замечали все, считая их разве что не вслух, хором: церемонию торжественного открытия театра после ремонта делали те, кто о Товстоногове и его труппе узнал буквально позавчера (где были все это время и почему самоустранились другие, те, кто прожил с БДТ жизнь, понять трудно). В первой же премьере на большой сцене Могучий поставил партер «вверх дыбом», не дав публике толком обжиться в знакомом интерьере, – стало быть, глумится, не иначе.

Не успев выпустить «Что делать» по Чернышевскому, театр организовал серию открытых обсуждений спектакля, шумиха по поводу которых рисковала затмить само театральное событие (возможно, в этом и был расчет). Стало создаваться впечатление, что разнообразные культуртрегерские мероприятия (весьма неравноценные по качеству) и благородные благотворительные проекты, затеянные «новым» БДТ, отодвинули на второй план выпуск спектаклей, источником энергии перестала быть исключительно сцена. А потешные эскапады меняющихся один за другим пиарщиков (заменивших собой нормальную литчасть) к концу сезона перестали даже забавлять.

Поменялся не только зрительский контингент (кто будет против того, если в БДТ пойдет молодежь?!), сменился сам тон разговора театра со своей публикой. Роль открытого, наивного, не слишком просвещенного и вовсе не обремененного театральным опытом, жаждущего новых впечатлений подростка впору пришлась далеко не всем верным зрителям БДТ. Это, разумеется, не была интонация товстоноговского театра. Но это и не была интонация театра Андрея Могучего – режиссера и театрального строителя куда более серьезного, вдумчивого, культурно образованного и попросту взрослого, чьи радикальные режиссерские жесты редко бывают случайными или небрежными.

Но начавшийся со «Что делать» сезон набирал обороты, и оказалось, что в БДТ все происходит не зря. В Каменноостровском театре грянул спектакль Zoldak dreams (вольная фантазия на тему «Слуги двух господ» Карло Гольдони) – Андрий Жолдак не подвел, устроив в бывшем дачном театре театральные безумства на грани уверенного, крепкого буйного помешательства, страшно эффектного и, как ни странно, далеко не бессмысленного.

Практически одновременно с этим на большой сцене БДТ показали премьеру «Пьяных» – манерную, косноязычную, малообаятельную, но, как оказалось, чрезвычайно податливую в работе пьесу Ивана Вырыпаева Могучий поставил сам. Событием стала не проповедь всеобщей любви (про что, собственно, написана пьеса), а удивительное раскрепощение театра как таковое. Драматическая клоунада, участники которой одновременно пытаются говорить о возвышенном, но то и дело падают (пьяные же), кувыркаются, снова встают и продолжают, героически сохраняя серьезность, бормотать нечто поэтическое, оказалась экзотическим обрядом, расколдовавшим академическую сцену. В вечер премьеры «Пьяных» БДТ впервые за десятилетия выглядел очнувшимся после долгого сна, так похожего на смерть. При этом он не поступился ничем – ни мастерством, ни респектабельностью. На одной из самых главных театральных сцен страны торжествовал добротный и не лишенный шика «большой стиль», не имеющий ничего общего с маргинальными «авангардными» опытами, которыми стращают легковерных зрителей, подозревающих Могучего в крамоле. Более того – удалось соединить среднее и молодое поколение артистов так, что священное понятие «труппа БДТ» вновь обрело конкретный практический, а не ретроспективный смысл.

Натурально, назрел контрреволюционный мятеж. В теории вся театральная общественность за то, чтобы великий театр обновлялся, а на практике все ждут молодого Товстоногова образца 50-х годов. А не дождавшись – и вот тут главный парадокс – готовы терпеть на этой сцене посредственность, вялость, усталость, вторичность, лишь бы великих призраков прошлого никто не потревожил. В итоге – за невозможностью пока сделать большее – «Пьяных» не выдвинули ни в одной номинации на «Золотой софит», куда в разных видах попал до комизма беспомощный, но внешне похожий на интеллектуальную драму спектакль «Из жизни марионеток» Анджея Бубеня, идущий в том же БДТ на малой сцене.

Тем самым эксперты «Софита» довольно прозрачно намекнули, какой именно БДТ они хотели бы видеть. Надо сказать, таким многозначительным и осовелым он не был даже в последние, весьма сумрачные годы.

Не надо обладать пророческим даром, чтобы заранее предвидеть количество ошибок, которые неофиты из нового БДТ совершат, празднуя столетие Товстоногова. Преданные поклонники наверняка получат множество поводов для горького смеха и убийственных острот. Почему бы и нет – это тоже способ поддержать традицию и поклониться режиссерскому гению. Но если Андрею Могучему не дать возможности строить свой театр в тот момент, когда у него как раз начало получаться, то горькому смеху по поводу современного БДТ суждено звучать еще долгие годы.               

Лилия ШИТЕНБУРГ



‡агрузка...

Медицинские центры и клиники, где можно сделать МРТ в Киеве