16+

Новости партнёров

Lentainform

«Есть новой версии «Тихого Дона» нечто, заставляющее пожалеть о том, что на канале «Россия» нет хорошего редактора»

08/12/2015

На канале «Россия» завершился показ 14-серийного телесериала «Тихий Дон», поставленного Сергеем Урсуляком по мотивам романа Михаила Шолохова. его до конца.


           Разрекламированный как «главная премьера года» фильм вполне мог бы оправдать свой громкий титул – если бы у всех потенциальных зрителей хватило терпения досмотреть

Это четвертая по счету экранизация шолоховского романа. Каждая из трех предыдущих была по-своему важна. Снятый в 1931 году немой фильм Правова и Преображенской с Андреем Абрикосовым в роли Григория Мелехова и Эммой Цесарской – Аксиньей был торжеством чистой классической киногении. Этому фильму не нужно было слов (его озвучат позднее) – просто лица людей на экране были прекрасны и выразительны настолько, что иных обоснований и иных доказательств произошедшей трагедии не требовалось. Страсть Григория и Аксиньи – чем ближе к концу ХХ века (и тем более в начале XXI), тем больше требующая оправданий и подробностей, – тогда просто полыхала от края до края кадра, и дело было не столько в сексе, сколько в каком-то иррациональном всепоглощающем безумии. Пылающие глаза Цесарской сами по себе рассказывали историю про то, как «окрасился месяц багрянцем». А потом не только месяц, но и годы окрасились багрянцем (правда, уже совсем иным), и десятилетия, и целый век…

Фильм Сергея Герасимова 1958 года подарил стране миф о «Тихом Доне» и о «заблуждающемся» народе и сразил наповал красотой Элины Быстрицкой. Отныне любая экранизация Шолохова – если она не выполнена в соответствующих герасимовской картинке перенасыщенных колерах – должна автоматически считаться «недостоверной». Трагедия обязана быть нарядной. Желтые цветы, белые хаты, синее небо и красная кровь – это красиво. «Большой стиль» советского киноэпоса – неотъемлемая часть имперского сознания, горделивого и ущербного. Оттуда же, из герасимовского фильма, в наследство досталось убеждение, что герои Шолохова – люди взрослые, более того – солидные и степенные. Серьезные вопросы ведь решают. Сорокалетний Петр Глебов играл молоденького Гришу Мелехова со всем грузом личного опыта.

Потом случилась по-своему драматическая история с многострадальной экранизацией Сергея Бондарчука. Это был его кровный материал, безусловно, но «Тихий Дон» времен недоразвитого капитализма по-настоящему вольным быть не мог: Руперт Эверетт в роли казака был нелеп (там мешала не столько гомосексуальная ориентация, сколько дедушка вице-адмирал), а французская актриса (имя которой заслуженно забыто), не способная продвинуться дальше роли прислуги в небогатом доме, была откровенно невозможна в роли Аксиньи. Монтаж Федора Бондарчука фильм Сергея Бондарчука добил окончательно.

История вопроса помогает лучше понять, что же именно сделал – и чего не сделал – в своей экранизации Сергей Урсуляк. Он отказался от пышности и нарядных бытовых подробностей – никаких «кубанских казаков» в его станице быть не может. Урсуляк рисует жизнь трудовую, в меру сытую, без излишеств, почти без сентиментальной поэтизации васильков во ржи и прочих открыточных блаженств, положенных обычно, чтобы ряженые гопники могли всласть нарыдаться по «России, которую они потеряли». Дом Мелеховых ценен не изысканно-фольклорными подробностями уклада, а тем, что там живут родные люди.

Отказался режиссер и от бьющих наотмашь кровожадных эффектов – пороть до кости, расстреливать и рубить шашкой можно было бы не в пример красочнее. Но война в новом «Тихом Доне» «бедненькая», скромная, в основном бредут туда-сюда усталым строем побитые мужики, время от времени заползая в лесочек помирать. Протянется было малевичевской яркой лентой на горизонте конница – и опять потопали бедняги то в атаку, то на расстрел.

Конечно же, Урсуляк – не Бондарчук, он камерный режиссер, ему ни кавалерийские атаки не удаются, ни даже простые пейзажи (тут лошадка, там лошадка, небо, подсолнух, лужа, прогалина, никакого раздолья, не говоря уже о приволье). Но в вольно или невольно случившейся «дегероизации» шолоховского мифа есть и смысл и обаяние.

Однако есть в фильме нечто, заставляющее пожалеть о том, что на канале «Россия» нет хорошего редактора, а у того нет доброй казацкой нагайки, а то и шашки. В этом «Тихом Доне» звучит музыка. Эта музыка плоха сама по себе (местами ужасна), не имеет никакого отношения к происходящему на экране, да и мудрено – отчего диалог двух казаков должен сопровождаться заунывными фортепианными пассажами, понять невозможно.

Куда понятнее, почему в патетических местах звучат торжественно-занудные симфонические куски, – это просто назойливая пошлость, «возвышающая» скорбь до сопливых причитаний. В промежутках между опусами композитора Юрия Красавина казаки и казачки принимаются распевать народные песни. Особенно хорош был казак Кошевой, который сразу же принялся петь, будучи разбуженным посреди ночи.

Урсуляк перебирал с музыкальным фоном еще в «Ликвидации» – но тогда на это предпочли не обращать внимания. К «Тихому Дону» проблема усугубилась, сделав просмотр сериала почти непереносимым.

Но музыка – не единственная беда нового «Тихого Дона». На самом деле этот сериал начинается после пятой серии – и попробуйте убедить в этом тех, кто бросил его смотреть еще на третьей. Того, что должно держать зрительское внимание «до войны», а именно истории Григория и Аксиньи – в фильме нет. Юная Полина Чернышова – славная, способная, старательная актриса, но этот дикий характер ей «не сдюжить». И это вовсе не ее вина, и даже не вина неточного кастинга. Это проблема антропологии. Ну так о том и фильм.

Главной героиней первых серий становится тихая чудесная Наталья – в исполнении Дарьи Урсуляк (дочери Сергея Урсуляка и Лики Нифонтовой). «Быть похожим на родителей» в координатах «Тихого Дона» – это не приятный малозначительный пустячок для светской хроники, а огромная привилегия: трагическая история про то, что целые роды выкошены под корень, а семейные связи разорваны навеки, очень выигрывает там, где в актерских лицах сохранена хотя бы тень памяти о предках. Чем – как всегда – страшно радует Никита Ефремов (в роли красивого, умного, веселого, злого и омерзительно-жестокого Митьки Коршунова).

Лучше же всего в сериале Урсуляка удаются диалоги – почти любые. Абсолютный шедевр – диалог двух враждующих стариков, Коршунова и Мелехова, сетующих на нескладную жизнь детей. Сергей Маковецкий и Александр Завьялов дают мастер-класс, казачество Вахтанговского театра «супротив» казачества МДТ дают несколько минут чистого зрительского наслаждения. Маковецкий в роли старого казака, разумеется, не скупится на театральность (и обывательского приговора «не похож!» ему не миновать), но играет главное – бесконечно доброго и любящего отца, без которого и этот дом, и этот Дон просто не имеют смысла.

Но если зрители, отвлеченные или раздраженные чем угодно в новой экранизации пропустили то, что на самом деле сделал Евгений Ткачук в роли Григория Мелехова, то это очень жаль. Мало того что молодой актер (запомнившийся очень точной ролью Шатова в нерасполагающих к точности хотиненковских «Бесах») сыграл  постепенный процесс взросления и возмужания, оставаясь органичным и достоверным на каждой стадии – от обычного мальчишки с диковатыми глазами до измученного героя, чьи беспримерные подвиги были равны лишь его же беспримерной усталости. Но Урсуляк построил, а Ткачук сыграл и большее: историю свободного человека, который всегда безошибочно, не торгуясь, выбирал жизнь, а не смерть. И на самом простом, и на самом что ни на есть метафизическом уровне. Режиссер объяснил, почему роман с Аксиньей и метания от красных к белым, а потом и «прощание с оружием» – для Мелехова это единый процесс. Инстинкт, заставляющий предпочитать страсть браку без любви, красных, обещающих прекратить войну, белым, а потом белых, обещающих всех вернуть домой, красным, расстреливающим во имя идеи, – этот инстинкт был животворен сам по себе.

«Не убивать зря» – так формулировал Григорий Мелехов главный принцип своей казацкой метафизики, и – дай ему волю – шашка Мелехова работала бы не хуже бритвы Оккама.

При всех несовершенствах, в «Тихом Доне» Урсуляку удалась странная вещь: он показал мир, где не было чужих. Стоит вспомнить, что главной проблемой реальности, никак не поддающейся нашим современным кинематографистам, оказался мир, где нет своих. Если кто-то хотел получить ностальгическую экранизацию «Тихого Дона» – пожалуй, у него есть повод для ностальгии.           

Лилия ШИТЕНБУРГ



‡агрузка...

Медицинские центры и клиники, где можно сделать МРТ в Киеве