16+

Новости партнёров

Lentainform

Размышления о книге Владимира Чурова

20/04/2016

Размышления о книге Владимира Чурова

Существует не лишенное смысла определение истории. История, по-английски history, это прежде всего his story, то есть его или расширительно – чей-то рассказ. Оставивший недавно пост председателя ЦИК Владимир Чуров, думается, заполнит свой внеполитический таймаут размышлениями, в том числе – об авторской интерпретации истории. Мы тоже попытаемся это сделать.


           Конечно же, Владимир Евгеньевич выступает в роли рассказчика историй. Он рассказывает о том, что интересно ему, и хочет своими впечатлениями увлечь собеседника. Главное в его обращении к читателю – собственная увлеченность, а не композиция рассказа, оригинальность сюжета или коллизии, переживаемые персонажами. Рассказчик может перескакивать с истории на историю, прошлое поверять настоящим и наоборот, надолго сосредотачиваясь на деталях. Автора можно назвать эссеистом-документалистом, но эмоции, составляющие ткань эссе, плохо стыкуются с почти энциклопедической конкретикой. Еще меньше эмоций вызывает привычная документалистика. Если считать, что жанр повествования может быть любым, кроме скучного, то

Владимир Чуров точно не надоедает. Хотя, положа руку на сердце, все-таки, признаем: отдельные экскурсы автора, например в историю маркировки пушек, оценят скорее специалисты. Познакомившись с четырьмя книгами Владимира Чурова, предполагаю его изначальную настроенность на авторский жанр. Он ближе к популяризации истории страны через рассказ о судьбах своих родственников. Своего рода отечествоведение через «отчествоведение». Во всяком случае, традиционными литературоведческими и общественно-научными понятиями этот жанр характеризовать трудно. Может, и не стоит этого делать?


Размышления о книге Владимира Чурова

Перебирая поблекшие, еще картонные фотокарточки, документы и письма ушедших, мы уже погружаемся в историю. Историю своего рода – значит, и времени. Вот и в этой книге Владимир Чуров «путешествует» не столько в Марокко, сколько в собственное детство, главные персонажи которого – его родители. Очеловечивание истории, ее иллюстрирование рисунками отца в его рабочем блокноте обновляет смысл словосочетания «любовь к отеческим гробам». Не об отложенном или повторном отпевании идет речь, а о мысленном благодарении тех, кто не прервал нити жизни, следовательно, исторической памяти. Прочитав книгу Владимира Чурова, кто-то поведает детям-внукам историю их рода, другой ничего не скажет, но в ближайший родительский день посадит цветы на родной могиле. Уже поэтому «путешествия» Владимира Чурова «электризуют совесть и конденсируют память». Тем более что в лучшем случае судьбы лишь наших прадедушек известны нам хоть как-нибудь, а самые старые могилы на наших кладбищах относятся к концу XIX века. Не зависит ли патриотизм от глубины познания нами родовых корней?

Владимир Чуров практически во всех книгах использует исторические сюжеты. Они служат общим фоном повествования и помогают читателю ощутить время. Так, фабула «марокканского путешествия» сводится к впечатлениям автора от посещения мест, в которых в 1962 году побывал его отец. Но отец Владимира Евгеньевича, будучи специалистом-гидрографом, выполнял в том числе политическую задачу в конкретных исторических условиях. Она состояла в распространении влияния нашей страны на африканский континент, в данном случае на его стратегически важную оконечность – Марокко.

Думается, не случайно первый заместитель Председателя Совета Министров СССР Анастас Иванович Микоян дважды посетил эту страну в 1961–62 гг. Собственно, эта неслучайность и позволила автору дополнить название книги именем одного из наиболее опытных советских политиков. Политической истории посвящены многие фрагменты «марокканского путешествия». Это относится к судьбе родственника автора – парижского эмигранта, покинувшего родину вместе с Белой армией. Кстати, он уже упоминался Владимиром Евгеньевичем в «путешествии» от Будапешта до Вены – европейских столиц, освобожденных Красной армией при участии деда автора – генерала-артиллериста.

Страницы книги содержат весьма любопытные детали мало изменившихся отношений тогдашней Москвы со странами Запада. Эти отношения иллюстрируются опять же личными ощущениями и малоизвестными историческими деталями. Оказывается, на борту самолета Леонида Ильича Брежнева (тогда Председателя Президиума Верховного Совета СССР) имелся приемник радиоактивного излучения, измерявший уровень радиации по маршруту полета над Сахарой и Средиземным морем. Дело в том, что на юге Алжира, рядом с границами Нигера и Мали, французы с 1960 года проводили в атмосфере испытания. Поэтому, по сведениям Чурова, самолет Брежнева был атакован французским истребителем. Надо думать, атакован демонстративно. Согласитесь: оригинальный факт. Или эпизод, обращенный скорее к сегодняшним раздумьям: в 1991 году марокканский монарх сказал советскому послу буквально следующее: «Прошу передать мои слова президенту СССР М.С. Горбачеву. Лично я не люблю коммунистов, американцы – наши друзья. Но необходимо сохранить Советский Союз любыми средствами, причем без использования танков. Мир, как и человек, должен стоять на двух ногах, а в мировых делах обязательно должен быть баланс»…

Напрашивается аналогия, возможно, формальная: чтобы читатель и писатель «стояли на двух ногах», они оба должны быть не просто интересны друг другу, но мысленно общаться на одной волне. В марокканском и прежних «путешествиях» в ХХ век Владимиру Чурову удалось эту волну найти и не сбиться с нее на протяжении своей творческой истории. Поэтому авторский жанр, наиболее соответствующий этой сверхзадаче, можно назвать приглашением к доверию.                 

Борис Подопригора, член Союза писателей России, фото fontanka.ru




Медицинские центры и клиники, где можно сделать МРТ в Киеве
Поразите гостей и оставьте впечатление на долгие годы - Организация праздников в Москве

‡агрузка...