16+

Lentainform

Какую социологию любят в Кремле

28/04/2016

Какую социологию любят в Кремле

Пока люди очень плохо или вообще не понимают, по какой системе и за кого им придется голосовать 18 сентября. Это показывают фокус-группы. О том, к чему это приведет, в программе «Год выборов», которая выходит на радио «Фонтанка. Офис», нам рассказала старший научный сотрудник Социологического института РАН Татьяна ПРОТАСЕНКО.


          – Уровень жизни в России снижается. Это как скажется на итогах голосования?
– Все опросы показывают: людей сейчас больше всего беспокоит снижение уровня жизни. Но есть закономерность: когда люди начинают думать, как выжить, то это сказывается на политической активности. Она снижается. Люди не ходят на митинги, не думают о выборах. Они думают, как заработать деньги.

– То есть против партии власти люди голосовать не будут из-за этого?
– По нашим данным, поддержка «Единой России» не снижается. Она как была, такой  примерно и осталась.

– У нас сейчас новая  система выборов. Половина депутатов будет избираться по мажоритарным округам. Некоторые эксперты считают, что в этих округах будет нешуточная борьба.
– Это говорят политтехнологи. Им надо доказать свою востребованность. А сейчас, мне кажется, никаких политтехнологических услуг никто заказывать не хочет.

– А социологи востребованы?
– Тоже нет. Хотя я знаю, что в Кремле хотят, чтобы в докладах были данные социологии. Вячеслав Володин очень любит социологию. Но у них есть и закрытые данные. Знаете, раньше были так называемые опросы ФАПСИ, теперь опросы ФСО, они закрытые, они не публикуются.

– И данные там  чем-то отличаются от открытых?
– Раньше эти данные использовали, как мне кажется, для шантажа губернаторов. Там были низкие данные поддержки, доверия. И губернаторам грозно говорили: «Посмотрите, как у вас всё плохо. Исправляйте!» Не знаю, как это сейчас происходит.

То есть, с одной стороны, в Кремле социологию любят, а с другой – опросов проводится все меньше и меньше. Потому что, во-первых, денег на это нет. Во-вторых, зачем социология, если всем и так кажется всё понятным? То есть сейчас социология используется в виде бантика. Чтобы в отчет вставить. В общем, разочарование в нашей социологической среде ужасное.

– Потому что заказов нет?
– Потому что такое отношение. То, что мы даем, используют только в качестве украшательства. А чтобы исходя из наших данных что-то изменили…

– А вот говорят о формирующем воздействии опросов – что народ увидит, что у «Единой России» большая поддержка, и присоединится к большинству.
– Я другую формирующую функцию замечала. Обычно за месяц, за три недели до дня голосования власть, вообще серьезные структуры, заказывают опросы. Смотрят на результаты. Видят – не устраивают они их. И  ценные указания расходятся по подчиненным и избирательным комиссиям. Говорят, что цифры надо подтянуть. Это называется «социологические плановые показатели». Этот термин ввел в оборот один из наших вице-губернаторов, очень талантливый человек, – его уже нет сейчас в структуре правительства. И вот он придумал такое – социологический плановый показатель.

– А если опрос показывает превышение ожиданий?
– Вот мы проводили экзитпулы этой осенью – на выборах губернатора Ленинградской области. Через 40 минут после закрытия участков обнародовали наши результаты, которые оказались очень хорошими для Александра Дрозденко. А когда объявили официальные результаты выборов, оказалось, что данные нашего экзитпула и итоги голосования сошлись с разницей в десятые доли процента. Я этому не поверила – этого не может быть, чтобы экзитпул сошелся с результатом до такой степени. У меня возникло даже предположение такое, что, может быть, люди, которые голоса считают, увидели, как в наших экзитпулах все хорошо, и… Впрочем,  не буду ничего утверждать.

В общем, я иногда боюсь даже давать некоторые социологические данные представителям власти. Потому что социология – это повод для размышления. Когда надо подумать, а почему это так, а это не так. Это не инструкция. Это поле для мысли.

– Социолог Владимир Сократилин нам говорил, что сейчас люди боятся отвечать честно, они отвечают социологам не что думают, а как надо.
– Да. Он совершенно прав. Но он уповает на уличные опросы, а я считаю, что абсолютно неважно, как человек отвечает на анкету – по телефону или на улице. Уровень вранья везде примерно одинаковый. И он повышается. Социология – это интуитивная штука, иногда  ты смотришь на респондента и понимаешь: ну точно врет! Поэтому у наших интервьюеров есть графа, где они помечают: вот тут, возможно, неправду говорил товарищ.

– А вы можете ввести понижающий коэффициент для ответов про поддержку власти?
– У нас есть понижающий коэффициент, но не для этого, а для определения явки на выборах. Вот люди говорят, что да, они пойдут точно на выборы, а у нас есть коэффициент, и в итоге мы всегда точно в реальную явку попадаем.

Кстати, не может быть высокой явки и высоких процентов у победителя. Если 70–80% за губернатора голосуют, то явка не должна быть выше 30%, обычно – 24–25%. Если высокая явка, это значит, что приходят люди уже не те, которые поддерживают лидера, а приходит оппозиция. Поэтому я все время объясняю представителям власти, что не может быть высокой явки и высоких процентов у победителей. Когда вы это увидите, понимайте, что тут что-то не так.

– Давайте прогноз сделаем. Скажите, Оксана Дмитриева сможет провести свою фракцию в ЗакС? Отнимет ли КПРФ голоса у «Единой России»?
– Действительно растет рейтинг КПРФ.  А про партию Оксаны Дмитриевой пока никто не знает. А когда узнают, она будет бороться на одном поле с «Яблоком». Электорат у таких партий в сумме 10–12%. Но придет ли он голосовать? Я не уверена.

Большая  проблема заключается в том, что люди не могут понять, за кого голосовать по новой системе. Там одновременно Дума, ЗакС, мажоритарные округа. Что делать, если им нравится в Думу человек от одной партии, а по ЗакСу – из другой, а тут еще и списки... Мы же проводим фокус-группы, и  видим, что в головах у людей полный кавардак. Люди не понимают, за кого голосовать. Чаще всего в итоге выбирать будут не партию, а человека. Если, конечно, они его узнают.

Потому что сейчас кампания еще фактически не началась. А скоро главный избиратель уедет на дачу. Где кампанию проводить? И опросы, кстати, негде проводить – они будут недостоверные. Нет этого избирателя. Похожая ситуация была в Москве  с выборами мэра, когда там неожиданно Навальный  27% получил, хотя все социологи давали ему меньше. А все очень просто: его избирателя в августе, когда проводили последний соцопрос, не было в городе. Этот избиратель уехал в отпуск. И он в начале сентября вернулся и проголосовал. Мы, кстати, работали в Москве тогда, и у нас Навальный имел больше, чем по другим опросам,  – 23%. Потому что мы опрашивали уже в сентябре.

– Но в условиях бардака в головах если какой-то человек проведет активную кампанию в августе-сентябре, он может стать депутатом?
– Почему нет?

Сергей БАЛУЕВ, Антон МУХИН

«Давыдов. Индекс» как предчувствие

Вот и возник он – опрос «Давыдов. Индекс». И не устроил, по меткому выражению Ксении Клочковой («Фонтанка.ру»), «почти всех фигурантов исследования». А ведь сделано было от чистого сердца и из принципиальных соображений. В своем блоге Леонид Давыдов сообщил: «Многие спрашивали нас, зачем мы публикуем результаты опросов, тогда как другие их тщательно скрывают. Причины две – цивилизация рынка и публичность в публичной политике». И «многие», в отличие от «фигурантов», это оценили и восхитились. Тем более что в интервью «Фонтанке» господин Давыдов добавил: «Я абсолютно объективен и делаю все бесплатно…»

Но пресловутые «фигуранты», которые «остались недовольны», и скептически настроенные социологи не заметили двух важнейших предупреждений, которые сделал нам господин Л. Давыдов. А между тем эти предупреждения можно сравнить с морем, отступающем от берега на сотни метров, перед тем как обрушить на этот берег смертоносные цунами.

Предупреждение № 1. Узкопартийное: коварство и любовь

В опросе, результаты которого нам великодушно предоставил «Давыдов. Индекс», содержалась важнейшая часть, посвященная отношению к партии «Единая Россия».

Выяснилось, что половина взрослых петербуржцев доверяют партии «Единая Россия» (54%) и  оценивают деятельность партии положительно (49%). Но вот голосовать за партию «Единая Россия» на выборах в Законодательное собрание Петербурга собирается только треть горожан (34% в январе и 35% в апреле). А где же еще 15%? Почему же они не поддерживают? Воистину, «Живая власть для черни ненавистна, они любить умеют только мертвых» (А. С. Пушкин. «Борис Годунов»).

Предупреждение № 2. Фатальное

В таблице, содержащей рейтинги политических партий, самыми важными являются последние четыре строчки. В них входят те, кто выбрал варианты «Против всех/Испорчу бюллетень», «Затрудняюсь ответить», «Не хочу отвечать» и «Не пойду на выборы». Доля горожан, выбравших эти варианты ответа на вопрос о том, за какую политическую партию они собираются проголосовать на выборах в Законодательное собрание, составляет и в январе и в апреле по 36%.
Но если в январе 34% затруднялись ответить или не собирались на выборы, то в апреле это «болото» опасным образом всколыхнулось. В апреле больше половины из этой группы горожан (19% из 36%) собирались пойти на выборы и проголосовать против всех и/или испортить бюллетень. Среди всех вариантов ответов вариант «Против всех/Испорчу бюллетень» – это единственный выбор для петербуржцев, желающих выразить протест. Таким образом, доля протестно настроенных горожан за три месяца выросла почти в10 раз (с 2% до 19%)!
Напомню, что на последних выборах губернатора и выборах в Законодательное собрание Петербурга доля недействительных бюллетеней не превышала 3%.

Не менее тревожным является и тринадцатикратный рост (с 1% до 13%) доли тех, кто выбрал вариант «Не хочу отвечать». Отчего и зачем они затаились? В ситуации столь бурного роста протестных настроений «фигурантам» стоит еще подумать, стоит ли бороться за известность в таком бурлящем социуме. Вот о чем нас предупреждает объективный и бесплатный «Давыдов. Индекс». Будем же бдительны и сосредоточены, и с нетерпением будем ждать новых вестей с передовых политических рубежей.                

Владимир СОКРАТИЛИН, социолог, исполнительный директор консалтинговой компании «Решение»