16+

Новости партнёров

Lentainform

Есть ли жизнь в Будке после Ахматовой

17/06/2016

Есть ли жизнь в Будке после Ахматовой

Однажды наш герой и мой приятель – будущий писатель – поехал в Испанию. Было это в те времена, когда из Испании никто не возвращался. Лично я ни одного человека не видела, который вернулся бы тогда из Испании. Кроме, конечно, нашего героя. Так вот, он приехал из Испании и сказал, что вернулся, потому что Испания дала толчок творчеству. Но вот писать прямо как Хемингуэй он бы не хотел.


          Эта поездка в Испанию принесла какие-то безумные плоды. Сначала мой приятель писал понемножку. Строк по двести в неделю. И публиковал это в газете. Потом стал писать немного больше. Потом стал писать еще больше. И в конце концов обнаружил, что это роман. Плохой или хороший – не об этом речь.  В общем, стал человек писателем.

Тут надо сделать отступление по поводу загадочной русской души. Одно из качеств этой души заключается в том, что совершенно невозможно прочитать роман своего приятеля. Я имела в друзьях несколько писателей разного плана и приближенности. И эти мои друзья тоже писали романы. Среди них, прямо скажем, были писатели, которые могли бы и не быть писателями, но были и такие, без которых русская литература стала бы немного послабее. Но их романы я  тоже не читала. Я никак не могла взять в толк, что же это такое может сказать этот мой приятель в книжке, когда просто так в общении дома он мне ничего интересного сказать не может.

Так вот, мой приятель стал писать роман.  При этом, естественно, его окружали не только творческие, но и некоторые бытовые проблемы. Например, проблема летнего отдыха детей. Тут надо сказать, что не знаю, как при царе – я это время как-то не застала, – а при советской власти проблема  летнего отдыха детей решалась просто поразительно. Дети тех  родителей, которые были покрепче, отдыхали где-то в Крыму,  тех, которые послабее, отдыхали на каком-нибудь красивом озере. А дети, родители которых были не очень элитарные, но и не очень простые, имели право на социальную дачу.

Там, где я тогда работала, такая дача была в Мельничном Ручье. Стоила там комната с отдельным входом и кладовкой, которую можно было использовать как туалет, 11 рублей на весь сезон. При этом никаких драк из-за этой дачи не было. Интересовались количеством детей, их возрастом и в последнюю очередь твоей профессиональной значимостью. И вот мы вместе с моей подружкой жили со своими  маленькими детьми на этой даче в Мельничной Ручье, воду набирали из колодца,  дети гуляли с мячиком, и вообще все было замечательно. Но все хорошее, что есть на этой земле, когда-нибудь заканчивается. Закончилась и эта дача в Мельничном Ручье.

А подружка моя была как раз замужем за моим приятелем, который писал романы не как Хемингуэй. Мало того, что он писал эти романы, он еще в процессе этого писания сумел достичь и какого-то официального признания. Результатом которого стали красные корочки с надписью: союз советских писателей или что-то в этом роде. Уж какой это  был союз людей, которые друг друга терпеть не могли, я не знаю, но давал он своим членам определенные права и не давал практически никаких обязанностей. Кроме одной – писать романы, хотя уже их качество не имело никакого значения. Но издательские проблемы нас сейчас не интересуют, а занимаемся мы исключительно дачным сезоном.

Часть советских писателей имела собственные дачи.  Они строили себе дома в Комарове, Репине и других замечательных местах. Для тех писателей, которые не могли пока еще построить себе дома, имелись  государственные дачи.

В одной из таких государственных дач в Комарове в последние годы своей жизни жила Анна Андреевна Ахматова. Жила она в доме, который сама называла Будкой. Об этой будке так много написано и рассказано, что не повториться невозможно. Будка описана абсолютно всеми. Это было не особенно завидное помещение. Не очень солнечное и не очень теплое. Но Ахматова там жила. Принимала гостей. Там ее навещали молодые по тем временам российские литераторы.

Почему-то вспоминается не самая типичная история из жизни Комарова. Был такой писатель Демиденко. У него было сочинение про какого-то прохвоста китайца, которое пользовалось популярностью среди подростков. Я лично этого произведения не читала, но многие читали и даже знали его название. Так вот, автор  этого китайского сочинения был такой здоровый и веселый мужик. Как-то он приехал в Комарово. Демиденко и Анна Андреевна оказались в одно и то же время в столовой Дома творчества писателей. Конечно, в писательской столовой все знали, что это Анна Андреевна. Но Анна Андреевна, как простой человек, вставала в очередь. Потому что уж до того велико было благоговение перед ней, что никто к ней не приставал: мол, идите вперед, без очереди и так далее. И вот Ахматова подошла к раздаче. В этот момент раздался голос Демиденко, который  стоял несколько в отдалении. Он громко-громко сказал: «Бабуля, махнемся на компот». Народ оледенел. Шум в зале прекратился. В первую минуту даже несколько протрезвел Демиденко. Потом он понял, что сцена доиграна не до конца, и сказал: «Бабуля, я отдам свой компот за ваше второе». Ахматова ответила: «Очень может быть».

Потом Демиденко долго караулил Ахматову. Никто не слышал, что он ей говорил, но он помог ей одеться и проводил из помещения.

Так вот, Ахматова летом жила в Комарове. В Петербурге она в квартирах не жила. А к зиме улетала к писателю Ардову в Москву. То есть Комарово было тем местом, где петербургский писатель Ахматова проводила свое петербургское лето. Она и похоронена в Комарове. И это очень правильно, потому что именно там был ее Петербург.

Но это все какие-то печальные отступления от нашей дачной истории. Однажды встречаю я свою приятельницу, с которой мы снимали дачу в Мельничном Ручье,  и говорю: «Чего летом делать будешь?» А к этому времени у нее опять встал вопрос о летнем отдыхе ребенка. «Да вот, – говорит, – дают нам дачу в Комарове. Место, – говорит, – хорошее, но помещение очень неудачное. Вход какой-то ужасный, окна маленькие и довольно-таки сыро». «Что ж это за помещение такое?» А она в ответ говорит: «Уж не знаю, как там кому жилось летом, но я туда съездила, и мне не очень понравилось. Вот не знаю, брать или не брать».

Спрашиваю: «А есть что-нибудь лучше?» «Да есть, – говорит. – Лучше, где писатель Коничев жил».

А писатель Коничев жил в исключительно приличных условиях. «Там, – говорит, – и вход другой, и крыльцо, и на случай дождя утепление.  Но устроиться туда, где писатель Коничев жил, довольно трудно».

Расстались мы. И вот встречаю опять свою подружку и даже безо всякого «здрасьте» спрашиваю: «Устроилась, где писатель Коничев жил?»

«Нет. Там какие-то интриги. Но я все равно в Комарове». «Там, где, – спрашиваю, – плохо?» «Да», – говорит. «Солнце, – говорит, – в эти окна вообще не попадает». «Ну, – говорю, – ребенок может и на улице поиграть». «Может, – отвечает, – да вот писатель мой – ему писать будет трудно. Там сыро». «А кто же, – спрашиваю, – раньше в этом сыром месте писал?» «Да ты, – говорит, – знаешь эту дачу. Это ахматовская Будка».

Я прислонилась к стене и не знала, что сказать, чтобы не было с одной стороны смешно, а с другой стороны патетически. Но, тем не менее, не сдержалась и сказала: «Да, – говорю, – ему, наверное, там трудно будет писать – помещение уж слишком сырое».

«Ну ты к нам  приезжай. Ты ведь, где Будка, знаешь?» «Знаю», – говорю, – поскольку некоторые мои знакомые туда на поклонение ходили. И даже дорогу рассказывали. Некоторые мои приятели в свое время доезжали до Комарова, доходили до Будки и поворачивали назад. Хотя Анна Андреевна была женщина воспитанная, деликатная, и литераторов принимала, если могла.

В общем, поехать  туда я так и не решилась. Мне почему-то, несмотря на весь мой цинизм,  казалось, что нет такого союза, который бы в такое место поселил бы еще кого-нибудь.

А мои приятели прожили в этой Будке не один год. И романы – нельзя сказать что много (приятель мой писал тяжело и медленно), – но парочку романов он за это время написал. Поэтому я полагаю, что аура этой Будки, даже несмотря на некоторую сырость, действовала. Видимо, садясь перед листом бумаги, мой приятель вспоминал, что в этой сырости удавалось создавать хоть и не такие монументальные произведения, как роман, а  более  мелкие – стишки, там, небольшие – но все же в достаточной степени талантливые.

Более того, когда к моим приятелям приезжали их знакомые, то потом, вдохновленные, видимо, этой сыростью, они тоже писали какие-то произведения – почти что все. И если бы я тогда поехала в эту Будку в гости, то не роман, конечно, но небольшое сочинение – рассказ, что ли, – могла бы произвести на свет. Но я не поехала, и мир остался без этого творения. Не уверена, правда, что он от этого сильно пострадал.                 

Ирина ЧУДИ



‡агрузка...

Медицинские центры и клиники, где можно сделать МРТ в Киеве
ГК «Нефтетанк» - мягкие резервуары для хранения нефти и нефтепродуктов от российского производителя