16+

Новости партнёров

Lentainform

Что Никита Явейн хочет сделать с Апраксиным двором

21/09/2016

Что Никита Явейн хочет сделать с Апраксиным двором

На Совете по инвестициям Георгий Полтавченко не одобрил планировочную и финансовую модель реконструкции Апраксина двора (57 корпусов – все, кроме одного, выходящего на Садовую улицу). Губернатор посчитал, что жилья слишком много (30%), идея увести весь транспорт под землю нереализуема. И денег из бюджета много надо потратить (7 млрд рублей), но, наверное, будет больше. «Город 812» расспрашивал архитектора Никиту ЯВЕЙНА, автора концепции приспособления Апраксина двора, какие теперь переделки в проекте будут.


     – Можно ли изменить концепцию приспособления Апраксина двора так, чтобы удовлетворить губернатора: сделать жилья меньше, а общественных функций больше?
– Губернатор не отверг наши предложения, а потребовал дополнительных разъяснений по подземной части и ее безопасности для памятников, а также обоснования объема жилья и его обеспеченности социальными объектами, обоснования  затрат города в 6–7 млрд рублей на инженерное и транспортное обеспечение. На  днях мы предоставили свои комментарии по части архитектуры.
 
– Так объем жилья можно уменьшить?
– Апартаменты в Апраксином дворе как жилье, сдаваемое в долгосрочную аренду,  – это локомотив проекта. Они быстрее окупаются, под них можно взять кредит. Максимальная общая площадь жилья в уточненной версии 23%, примерно столько же, сколько торговли. Это 31 тыс. кв. метров, не на первых этажах, не в шумных зонах; это жилье, к которому можно подъехать.
 
По моим представлениям, общественная функция не сможет выдавить жилую ниже отметки в 25 тысяч кв. метров.
 
– Почему?
– Торговля не полезет на вторые этажи, надо делать эскалаторы. Общепита много и на первых этажах. Вряд ли откуда-то вдруг появятся музеи или выставочные залы дополнительно к тем, что уже предусмотрены нашей концепцией. А если появятся, то и слава богу.
 
Не нужны дополнительные офисы, они не будут востребованы. И не надо забывать, что перебор с офисными площадями влечет за собой  огромные маятниковые миграции и  проблемы парковок.  Офисов и  так 9 тыс. кв. метров, но это, скорее, коворкинги.
 
В любом случае мы создали «дорожную карту». Это даже не концепция приспособления Апраксина двора, а предконцепция. Как это будет на самом деле, никто не знает. Все может меняться, сегодня это общепит, завтра – выставочное помещение, послезавтра – торговое, а потом, глядишь, представительство…  
 
– Но вы не можете построить апартаменты, а потом переделать их в магазин?
– При секционной структуре это возможно. 
 
– Кто должен платить за обустройство  общественных функций?
– На город лягут расходы на транспорт, инженерию, благоустройство общественных пространств. Реконструкция домов осуществляется за счет собственников.
 
– А про деньги – можно  переложить часть расходов бюджета по инфраструктуре на инвесторов?
– В Апраксином дворе много проблем – с электричеством, водой, канализацией  и т.д. Воду бидонами разносят иногда…
 
В то же время 60 тыс. кв. метров, почти половина площадей Апраксина двора, если исключить лицевой корпус, – это городская собственность, за которую бюджет почти ничего не получает. 
Элементы соинвестирования могут быть. Значительная часть собственников понимает, что дальше так жить нельзя. Тем более что провести археологические и геологические изыскания гораздо выгоднее вместе. 
 
– Зачем вы придумали такую сложную схему с подземным строительством? 
– Я видел три десятка концепций Апраксина двора, от подземного города Нормана Фостера до фантазий Тимура Башкаева, в которых все поверху. Первое фантастически дорого, отобьется разве что в центре Лондона – и то сомневаюсь. Второе невозможно.
 
По требованию КГИОП мы воссоздали утраченные галереи в корпусах и увидели,  что по нормативам не получается ни одного проезда, даже одностороннего.
 
Кроме того, если обычным путем прокладывать коммуникации, то  они не поместятся. 
 
Поэтому надо делать целиком пешеходный город, только это имеет ценность. Это даже не Петербург, а что-то другое, с узкими улочками, сплошными навесами, где народ фланирует из магазина в магазин, из бара в бар. Но при этом чтобы можно было вывезти мусор, завезти продукты в общепит, подъехать на машине к своим апартаментам, поставить машину в паркинг, чтобы такси приехало к подъезду…
 
Наши подземелья двух видов. Первый – это подземные улицы, когда  земля между параллельными рядами корпусов выкапывается до уровня подвалов. Это подземное пространство для проезда машин и укладки инженерии. Потом над подземными улицами устанавливаются «перекрытия», и сверху получается пешеходная улица. Второй вид подземного строительства – это когда под открытыми общественными пространствами выкопана земля под паркинги.   
 
На днях мы еще раз обсудили подземную часть со специалистами из «Геоизола» и убедились в реалистичности своего замысла.   
 
– Вот было уже три десятка проектов по переделке Апраксина двора – и все ничем не закончились. Значит, неразрешимые там проблемы.
– Основные проблемы: огромные затраты, неочевидная окупаемость и большое количество, сотни собственников. Реконструировать Апраксин двор можно только в комплексе. Невозможно преодолеть пропасть в два прыжка. Никто ничего не  купит, если что-то будет не доделано.
 
– Хотите сказать, что ресторан не станут обустраивать, если не будет апартаментов, а апартаменты не снимут, если не будет ресторана?
– Именно так. И еще должен быть театр Андрея Могучего, коворкинги и улицы, свободные от машин. Только власть может заявить: такой продукт будет. Это политическое решение.    
 
– В концепции есть здание театра?
– Мы с Могучим отработали идею: это экспериментальная сцена БДТ, соединенная с основным зданием двумя переходами. Театр рассчитывает на помощь федерального бюджета. Как и весь проект приспособления Апраксина двора.
 
– Что будет со зданием Лениздата?
– Он выведен за пределы проектирования, мы им не занимаемся. 
 
– Как дальше будет продвигаться проект? 
– Несколько недель назад КГИОП утвердил предметы охраны Апраксина двора по последним методическим указаниям Минкультуры. Главное – сохранение объемов 57 исторических зданий. В октябре-ноябре  вынесем предконцепцию на Совет по культурному наследию. 
 
– В центре вроде  стало меньше скандалов вокруг зданий-памятников. 
– Работа проектировщиков по комплексной реставрации и приспособлению памятников стала нерентабельной. Правила игры все время меняются. Необходимо собрать последовательно сотни согласований. Любое нарушение этой последовательности приводит к судебным разбирательствам. Кроме того, работа на памятниках стала предметом политической борьбы. В итоге инвесторы уходят из центра, и сотни зданий разрушаются. По-моему, это борьба с городом, а не сохранение его.  
 
– Вы участник международного конкурса по «серому промышленному поясу» Петербурга. Что там должно быть?
– Как рассказать «Войну и мир» в двух словах?
 
– Попробуйте.
– Чтобы решить проблему быстро, надо всех мелких собственников, которые задают сложнейшую планировочную структуру территорий  «серого пояса», отправить на Колыму и начать проектирование с чистого листа. 
 
А если серьезно, никаких простых решений не будет. За каждой крошечной складской или торговой зоной стоят коммерческие интересы. Собственникам надо предложить такое решение, которое будет выгоднее, чем их нынешний небольшой, но спокойный и стабильный бизнес. 
 
– Разве жилье не самое выгодное, что можно построить?
– Не факт.  Построишь дом – скажут: детсад, школу построй, дорогу проведи, поучаствуй в строительстве метро... Придуман замечательный термин для этого процесса – обезжиривание.     
 
– Только что объявлен конкурс для молодых архитекторов  «Петербургский стиль». Знаете, что  такое этот самый стиль?
– Это внутренняя самоцензура, воспитанная веками и поколениями. Остальное – абстракции. Поэтому приветствую возвращение согласований проектов зданий главным архитектором Петербурга.             

Вадим Шувалов





‡агрузка...