16+

Новости партнёров

Lentainform

Китай занялся продвижением своей литературы в некитайские массы

07/10/2016

Сколько китайских писателей вы можете назвать сходу? Если задать образованному китайцу такой же вопрос про русскую литературу, он вспомнит Толстого и Достоевского. Но и тот и другой по популярности уступают Николаю Островскому: «Как закалялась сталь» переиздавалась в Китае 285 раз и существует в 80 разных переводах.


          Не одно китайское поколение выросло на советской прозе, в то время как мы о китайской литературе знаем крайне мало – в лучшем случае, читали Ли Бо и «что-то из Конфуция».

Китай переживает крупнейший литературный бум за всю свою историю. В год выпускается около 30 тысяч художественных книг разных жанров. Быстрее всего китайцы сметают с полок фантастику о шаолиньских мастерах, а китайское правительство активно вручает государственные премии авторам «интеллектуальной прозы» и придумывает миллион поощрительных инициатив, чтобы «цвет нации» не умер с голоду и продолжал творить. Последние 25 лет китайцы были потребителями мировой культуры, а сегодня хотят стать участниками глобального литературного процесса.

На прошлой неделе в СПбГУ состоялась презентация журнала «Светильник» – русской версии главного литературного журнала Китая «Народная литература». Это государственное издание, появившееся в 1949 году одновременно с образованием КНР, еще при Мао Цзэдуне. В журнале публиковались произведения множества авторов, которые впоследствии вошли в китайские школьные хрестоматии, так что для китайских читателей публикация в «Народной литературе» – знак качества, а для китайских писателей – признания.

Китайское правительство взялось за активную популяризацию своей литературы за рубежом недавно – в 2011 году были запущена английская версия «Светильника», потом версии еще на пяти языках: французском, итальянском, русском, немецком и японском. В ближайших планах редакции – испанское, арабское и корейское издания.

Несмотря на то что журнал имеет прямое отношение к китайскому правительству и компартии Китая, редакция уверяет, что при отборе произведений руководствуется качеством литературного материала, а не политическими соображениям. По словам директора русской редакции журнала, китаиста и переводчика Игоря Егорова, в современной китайской литературе, по большому счету, нет цензуры: писатели свободно поднимают острые темы, не опасаясь отказа в публикации.

Что представляет из себя новейшая китайская литература? О чем пишут китайские авторы и на какие деньги живут? Мы поговорили об этом с одним из авторов «Светильника» – китайской писательницей Вэй Вэй.

– Что такое «современная китайская литература»? Насколько сильное влияние на нее оказывает русская и западная литература?
– До конца 1980-х мы читали только русские книги. Западной литературы было мало, мы зачитывались советской прозой. Конечно, она оказала на нас колоссальное влияние. Ситуация изменилась в 1990-е. С началом политики открытости в Китай хлынула мировая литература. Головокружительное чувство новизны! Западные писатели, в особенности модернисты, тогда стали глотком свежего воздуха. Но русская литература навсегда осталась в наших сердцах.

– И о чем нынче пишут китайские писатели?
– Обо всем. Тематика меняется с каждым годом. У каждой социальной группы вопросы свои. Я могу выделить одну большую тему, которая затрагивает всех. Если сравнить нас со старшим поколением, жившим 70 лет назад, можно отметить одно важное изменение: мы потеряли внутреннее равновесие. Исчезло ощущение безопасности, появилось беспокойство. 70 лет назад в жизни людей была стабильность, никто не ждал изменений и не волновался о будущем. А в наше время перемены столь велики и столь стремительны, что человек не поспевает за ними. Мы больше не чувствуем себя в безопасности.

– С чем связана эта тревога?
– Все процессы начались с экономической перестройки. Уже потом пошли внутренние изменения – что-то происходило с ментальностью, менялись ценности. В связи с этим и возникло то чувство нестабильности, которое меня настораживает. В прошлом мы жили одинаково бедно, и беспокоиться было не о чем. А потом разница в доходах начала стремительно увеличиваться, и равновесие пошатнулось. Малообеспеченные люди живут в постоянном беспокойстве. Их забота – это плошка риса на завтрашний день. Парадокс в том, что богатым людям тоже свойственна эта тревожность. Материальная обеспеченность снимает вопрос «плошки риса», но куда деться от духовной пустоты? Ведь дальше ты задаешь себе вопрос: а в чем смысл? Что в моей жизни важно? Наша экономика пережила огромные изменения, а мы все никак не адаптируемся. Мы стали жить лучше, но счастья стало меньше.

– Ощущаете ли вы влияние западных ценностей? Считается, что китайцы тяготеют к коллективности, а на Западе, напротив, ценится личность.
– Начиная с 80-х мы стали ценить индивидуальность. Хотели самовыражения, хотели самостоятельно выбирать образ жизни. Для нынешней молодежи это крайне важно. «Четыре поколения под одной крышей» уже не уживаются – слишком разные ценности. Да и вообще все изменилось. Молодые парочки живут вместе до женитьбы и регистрируют брак довольно поздно – мы такого и представить себе не могли.

– Женщины в китайском обществе какое положение занимают?
– На удивление комфортное. Как-то раз мы беседовали с испанской писательницей, и она жаловалась, что в Испании и на Западе в целом существует гендерная дискриминация. Она проявляется в основном в работе. К авторам-мужчинам издательства относятся лояльнее, чем к авторам-женщинам. И вообще, там девушки чувствуют карьерные ограничения, недостаток возможностей. В этом плане в Китае женщины подвергаются дискриминации в значительно меньшей степени. Последние 70 лет (то есть всю историю современной КНР) общество активно поощряло работающих женщин. В экономическом смысле китайские женщины очень независимы.

– А в социальном? В России девушки вполне эмансипированные, но все равно существует давление по поводу брака.
– И у нас тоже! В идеале выходить замуж надо сразу после университета. Максимум можно потянуть до 30, но не дольше. Конечно, не все дети так зависимы от родительского мнения. Некоторые девушки съезжают от родителей, снимают квартиры в больших городах. Там им приходится работать в поте лица, а не с мальчиками встречаться. Но женщин, которые выбирают семью, тоже немало – даже большинство. Иногда мне кажется, что моему поколению (рожденным в 1970-е) было проще, чем нынешним детям. Культ индивидуальности был в новинку, нам было очень важно обрести самостоятельность, научиться говорить «нет» родителям. Сегодня стрессов намного больше, и детям труднее сопротивляться родительскому давлению. Мне кажется, многие женятся на неподходящих людях, просто чтобы родители отстали.

– Китайская молодежь что читает?
– Читают мало. Читают жанровую литературу. Настоящая литература мало кого интересует. Как и везде, наверное. Сейчас активно развивается так называемая интернет-литература. Блогеры публикуют свои художественные опусы, у них образуется широчайший круг читателей. Серьезная литература в этом плане не может с ними тягаться. У самых популярных интернет-писателей годовой доход может достигать десятков миллионов юаней (1 юань равен примерно 9,5 руб. – Ред.). У них и настоящие фанаты есть, эти писатели – все равно что поп-звезды.

– То, что они пишут, это настоящая литература?
– Нет, совсем нет. Такая сумасшедшая популярность приходит потому, что они цепляют читателей интересными сюжетами.

– По российским меркам это невероятные доходы для писателей. Предположим, популярные блогеры – это поп-звезды. А авторы интеллектуальной прозы могут прожить на гонорары?
– Да, у нас государство поддерживает писателей. Есть структуры, в которых профессиональные писатели числятся на службе и получают зарплату. Это избавляет их от необходимости искать источники доходов, и они могут спокойно сосредоточиться на текстах. Зарплаты такие же, как у всех госслужащих, в разных городах и провинциях по-разному, но, в принципе, это покрывает все базовые потребности, с голоду точно никто не умирает.

– Какие китайские авторы популярны за рубежом?
– Мо Яня стали читать после вручения ему Нобелевской премии. Раньше читали Юй Хуа. Думаю, на Западе еще знают поэзию Бэй Дао – он долго жил за рубежом, успел установить литературные связи.

– Что из китайской литературы труднее всего поддается переводу?
– Старая литература теряет очень многое. В силу особенностей китайской иероглифики значительная часть смыслов исчезает при переводе – вторые, третьи планы. Ни одна книга не исследует китайскую душу так глубоко, как «Сон в Красном Тереме» (роман Цао Сюэциня, вторая половина 18-го века). Но иностранец вряд ли сможет понять этот текст – лучшее, что в нем есть, потеряется в переводе.
– А современная литература вполне понятно может объяснить миру, что такое «китайская душа»?
– Да, это как раз возможно – мне кажется, сегодняшний язык вполне пригоден для этого. Мы долго развивались под влиянием мировой литературы и теперь обрели собственный голос. Нам бы хотелось поделиться этим с миром.               

Дарья ПОТАПЕНКО, директор центра китайской культуры «Шанхайская грамота»



‡агрузка...

Медицинские центры и клиники, где можно сделать МРТ в Киеве.