16+

Lentainform

«Триптих Васильевой - мазня, которая напоминает продукцию знаменитой шимпанзе Бетси»

26/10/2016

«Триптих Васильевой - мазня, которая напоминает продукцию знаменитой шимпанзе Бетси»

Русский музей отказался брать в дар триптих Евгении Васильевой «Транскриптаза». Музейная комиссия объяснила свое решение так: «в связи с несоответствием собирательной практике музея». Васильеву попросили забрать свои шедевры, которые некоторые эксперты воспринимали, как работы пятилетнего ребенка. А вот что думает о «Транскриптазе» обозреватель «Города 812» Михаил ЗОЛОТОНОСОВ.


             Став волею случая персонажем массовой культуры, условная досрочница Евгения Васильева (бывший начальник департамента имущественных отношений Минобороны, осужденная за мошенничество) уже не может оставаться в неизвестности, в которую она погрузилась после своего освобождения. Отсюда нестандартный PR в виде триптиха «Транскриптаза», который принят как возможный дар на временное хранение (ВХ) в Государственный Русский музей. Понятно, что говорить всем, что моя картина находится в фонде музея вместе с картинами Брюллова, Айвазовского, Федотова, Репина, Шишкина, Кандинского и Малевича, прикольно.

В этом комичном эпизоде интересно всё. Во-первых, Васильева, жаждущая PR и славы, точно рассчитала свои возможности (как пишут в Интернете, она двоюродная сестра жены председателя правительства РФ). Поэтому, я предполагаю, она либо сама позвонила министру культуры, либо сделала это через родственников. Далее, я предполагаю, мог быть звонок министра культуры директору ГРМ Владимиру Гусеву с просьбой принять в дар триптих талантливой самобытной русской художницы, в котором нашел отражение ее тяжелый опыт страданий, борьбы и тюремного заключения.

Во-вторых, я думаю, что без участия директора музея дело не обошлось, хотя в интервью Гусев это категорически отрицал: «Мне никаких звонков по этому поводу не поступало, и, честно говоря, я даже не знаю, про какой триптих вы говорите. Я его не видел, как не вижу многие-многие другие вещи, которые нам приносят». Это В. Гусев сообщил 17 октября 2016 г. в интервью «Фонтанке», только звучит это совершенно неправдоподобно. Если он не видел это изделие Евгении Васильевой, принятое в ГРМ на ВХ, то возникает вопрос: а чем он вообще занят? То, что музей уже опозорен, Гусева не касается?

В-третьих, знаменателен факт обращения не в Третьяковскую галерею, а именно в Русский музей. Видимо, существует негласная иерархия: Третьяковская галерея – это номер первый, и ее курирует царь, предлагать картины Васильевой сюда не положено, а вот ГРМ – это номер второй, им ведает министр культуры, и сюда можно.

Триптих Васильевой под претенциозным заглавием «Транскриптаза» (термин заимствован из генетики) уже находился на ВХ, когда 18 октября 2016 года состоялось заседание ФЗК – фондово-закупочной комиссии. Триптих не рассматривали, тема была другой – картина Брюллова «Христос во гробе», отжатая у владельца Александра Певзнера. Фондово-закупочная комиссия милостиво согласилась включить эту картину в фонды Русского музея. Но понятно, что на одном и том же заседании рассматривать Брюллова и любительщину бывшей начальницы департамента МО было непристойно. Поэтому музей сделал вид, что «надо подумать».

Хотя думать тут не о чем: в Русском музее, в свое время героически державшем оборону и не допустившем проникновения даже Ильи Глазунова, пополнять собрание изделиями кисти Евгении Васильевой позорно. Изображение этой работы уже есть в Интернете,  и можно сказать, что это мазня, которая лично мне напоминает продукцию знаменитой в свое время американской обезьяны – шимпанзе Бетси. Началось там все с шуточного аттракциона, придуманного редакцией газеты The Baltimore News – Post: из местного зоопарка взяли обезьяну, которая стала рисовать абстрактные картины, окуная пальцы в краски. 10 марта 1957 г. 20 таких картин выставили на обозрение. Неожиданно их раскупили. В Москве, боровшейся с абстракционизмом, шутку использовали для разоблачения модернизма. «Советская культура» объявила, что «некоторые представители американской буржуазной живописи недалеко ушли в своем искусстве от «светила» из зоопарка».

Триптих, принятый в ГРМ на ВХ, – это примерно такой же смешной аттракцион. И если искать живописную традицию, наследницей которой является Васильева в своем триптихе «Транскриптаза», то это будет, конечно, не Кандинский, не ранний Родченко, не Джексон Поллок, а Бетси из балтиморского зоопарка. В конце концов, все мы произошли от обезьяны, причем кто-то совсем недавно.

Теперь, после того как первый неверный шаг сделан, т.е. триптих находится на ВХ и известно, что автор хочет его подарить музею, возможны следующие варианты. Допустим, было давление, но ФЗК как орган общемузейный, в который входят заведующие отделами, может потянуть с экспертизой, а в итоге откажет на сугубо научных основаниях. Найдет недостатки в композиционном, в цветовом решениях, точнее, укажет на полное отсутствие таковых, сошлется на дилетантизм, малярный мазок, отсутствие какой-либо концепции, выраженной в цвете, случайность и несбалансированность распределения цвета и т.п., сделав вывод, что музейного значения триптих не имеет. Но ответ даст не сразу, а потом, когда уснет общее внимание к теме. А Владимир Гусев в ответе ходатаям, если таковые были и через год-другой еще останутся при своих должностях, сошлется на коллективное решение фондово-закупочной комиссии.

Я полагаю, однако, что на Гусева продолжает оказываться давление, и он опасается увольнения, поэтому хотел бы, чтобы триптих все же остался в ГРМ, в то время как замдиректора по научной работе Е. Петрова вроде бы категорически против принятия этой работы в музей. Вряд ли она не понимает, что Гусева могут уволить в случае неподчинения.

Маловероятно, что эта самоделка попадет в отдел новейших течений ГРМ. Скорее всего, если примут положительное решение, триптих пойдет в отдел живописи второй половины XIX – начала ХХI вв. (зав. В. Леняшин). Леняшин, я думаю, покладист, особенно с учетом возраста – ему 76 лет, а на пенсию он не хочет так же, как и Гусев.

Сейчас в музее циркулирует идея принятия этой работы в музейную коллекцию, во-первых, потому, что в коллекции есть работы и похуже качеством, которые были приняты в коллекцию ГРМ прежние годы по протекции того или иного начальника (забавная игра на понижение); во-вторых, потому, что триптих в ГРМ станет материальным свидетельством давления со стороны Министерства культуры. Однако чтобы такое свидетельство осталось, надо, чтобы триптих принял не музей, а само Министерство культуры как уполномоченный федеральный орган приняло триптих в состав Музейного фонда РФ (такие права у министерства есть), а уже потом приказом за подписью Мединского обязало ГРМ включить «Транскриптазу» Васильевой в состав музейной коллекции. Вот тогда это будет и в самом деле великолепным памятником самодурству министерства.
Но министерство хочет остаться в стороне, а пытается решить вопрос руками сотрудников Русского музея, чтобы позорное решение было принято в музее.             

Михаил ЗОЛОТОНОСОВ