16+

Новости партнёров

Lentainform

«Мои главные очарования и разочарования в кино по итогам прошлого года»

10/02/2017

АЛЕКСЕЙ ГУСЕВ

Про ушедший 2016-й киногод можно сказать немало хорошего, а можно бы и немало плохого, под настроение. Но что тут ни скажи, одно останется неизменным. Он был на удивление неудивительным.


            Все честно отработали свою программу; все сделали аккурат то, чего от них ожидали. И это не кризис, не спад – это просто застой. Теплый, обжитой, даже уютный. Катится себе да побулькивает. День да ночь, годик прочь. Ну и славненько.

Как и в минувшие годы, формат этих итогов, что вам предстоит прочесть, будет выглядеть как пять разочарований и пять, скажем так: очарований; и на сей раз формат этот окажется одновременно и более экзотическим, и более насущным, чем прежде. Очень уж это была большая редкость – «фильмы, которые нас удивили».

В пору застоя любое отклонение от предначертанной траектории заслуживает внимания – и тут уже даже не очень важно, в лучшую или в худшую сторону отклонились. Хоть что-то. Хоть какой-то симптом. Когда на градуснике неделями стоит 37,3, внезапный взлет до 38,2 воспринимаешь если и не с радостью, то по крайней мере с оживлением.

Само собой, объективные критерии качества никто не отменял, и предлагаемые top- и bottom-списки ни в коем случае не являются перечнями «лучших» и «худших» фильмов года, – но в том-то все и дело. Мэтры не сплоховали, бракоделы не похорошели; сделанное первыми, объективно говоря, лучше любого из очарований, сделанное вторыми – хуже любого из разочарований. Ну, разумеется, Кен Лоуч, братья Коэны, Александр Сокуров, Александр Миндадзе, Джузеппе Торнаторе и Марко Беллоккьо выдали на-гора по шедевру – кто б сомневался. (Впрочем, можно было бы, наверно, и усомниться: у каждого из них в фильмографии есть по два-три слабых фильма, но ожидать очередного провала ни в одном из этих случаев было решительно не с чего).

 Разумеется, Антуан Фукуа и Франсуа Озон, которые никогда и не умели снимать кино, некогда неотразимый Тарантино, который постепенно разучивается это делать, и некогда великий Оливер Стоун, который разучился давно и намертво, – все они сохранили верность проложенному курсу и неуклонно ему следуют.

Чем же очаровываться в первых и разочаровываться во вторых? Нечем. Одни продолжают вносить свой вклад в, серьезно говоря, сокровищницу мирового киноискусства, вторые – подавать юным пример, как делать не надо; при этом вклад первых и так уже немал, поданные же вторыми примеры и так уже несколько избыточны. В обоих случаях можно было бы утешиться поговоркой «Повторение – мать учения», но уж больно она смахивает на назидание ученику, оставленному на второй год. Похоже, с кинематографом поступили именно так.

Даже если отрешиться от крайностей, в которые неизбежно впадаешь при разделении «хорошо/плохо», картина изменится не слишком. Сняв «Бен Гура», Тимур Бекмамбетов продемонстрировал лишь то, что Тимуру Бекмамбетову надо было однажды снять «Бен Гура»; ну хорошо, теперь он это сделал. В «Докторе Стрэндже» груда обязательных, как по методичке, марвеловских клише оказалась украшена двумя-тремя симпатичными достоинствами; так на «Марвеле» всегда так работают – достоинств всегда не больше трех, чтобы не рисковать, и не меньше двух, чтобы не прискучить.

«Коллектор» Алексея Красовского напомнил, что Хабенский – отличный актер, который может вытащить любой фильм, если только дать ему волю, а еще – что остроумие сценарной идеи в современном кино (особенно среди дебютов, хотя не только) почти никогда не гарантирует удовлетворительного финала; и чего из этого мы не знали?

Выдающийся «Сын Саула» Ласло Немеша, заслуженный фаворит европейской критики, засвидетельствовал, что традиции большого европейского кино живы, что они по-прежнему стоят внимания и восхищения, что им в современном кинопроцессе отведена почетная ниша, никогда не пустующая – и ни на что ныне не влияющая.

Из «Ученика» Кирилла Серебренникова можно узнать, что мощь месседжа, если тот неподделен и умно подан, важнее профессиональной несостоятельности.

А «Неоновый демон» наимоднейшего Николаса Виндинга Рефна предъявляет зрителям точный, беспощадный, изумительно стильный слепок современного мировосприятия, удивительным образом обходясь без единого намека на то, что в старину именовалось режиссерской мыслью. (Чтобы это обнаружить, достаточно поставить его рядом со «Звездной картой» Кроненберга, которая размещается на той же территории, преследует те же цели – и где ни единый кадр даже в самых экстатических и психоделических сценах не обойден авторской рефлексией.)

То есть если вы начали смотреть мировое кино только в 2016 году, то, конечно, откроете для себя массу нового и познавательного. Но если хотя бы в 2015-м – можете спокойно жать, как в компьютерной игре, на кнопочку «пропустить».

Повторю: те пять плюс пять фильмов, что будут перечислены ниже, – не шедевры и не ужас-ужас-ужас. Просто в них произошло не то, что должно было. Те, кто любят исключительно хорошее кино, могут удовольствоваться «Франкофонией» и «Да здравствует Цезарь». Те, кто считают хорошее кино заговором киноведов и потому предпочитают любить плохое, могут до одури пересматривать «Великолепную семерку» и «Сноудена». Но вот какие фильмы позволяли нам в ушедшем году ощутить, что в кинематографе все еще не все предрешено.

Пять очарований


1. «О Интернет: Грезы цифрового мира»


Вернер Херцог, конечно, тоже классик из классиков, но, в отличие от перечисленных выше, в последние двадцать лет снимает абы что, увы, едва ли не чаще, чем подтверждает свой статус небожителя. Тем важнее, что взявшись за тему цифровой реальности, он не пустился в пустопорожние умствования и уж тем более не поддался стариковским страхам перед всем-этим-новым-и-непонятным-черт-те-чем, а предстал тем, кто он есть на самом деле: великим мистиком от кинематографа, чье мировоззрение куда масштабнее и мощнее самых что ни на есть глобальных и революционных технологических новшеств. Интернет должен быть польщен: снизойдя до него, немецкий гений легализовал его на том уровне реальности, который, кроме Херцога, мало кому вéдом.

2. «В лучах солнца»

Не то чтобы от Виталия Манского стоило ждать плохого или хотя бы посредственного фильма, но предпринятое им исследование северокорейского социума превзошло все ожидания – в том числе, по-видимому, и его собственные. Намереваясь увидеть в Северной Корее метафору-прогноз для современного российского общества, Манский столкнулся лицом к лицу с такой запредельностью обесчеловечивания населения государством, по сравнению с которой не то что нынешнее – сталинской поры общество выглядит эталоном гуманности и триумфом индивидуализма. Совладать с таким материалом, не впав ни в истерику, ни в упрощение, имея в распоряжении только худосочную европейскую ментальность, почитающую за вершину кошмара Кафку, Оруэлла и Шаламова, да буржуазное искусство кинематографа, – было задачей почти непосильной. Манский – совладал.

3. «28 панфиловцев»

После всего казацко-чиновного шабаша, устроенного вокруг этой темы в последние месяцы (да уже, почитай, годы), посвященный ей фильм впору было из сугубо гигиенических соображений обходить за версту – ан нет: демонстративно и недвусмысленно заявив внутри фильма об архетипичности темы, сопоставив миф о 28 панфиловцах с семью самураями и тремястами спартанцами, авторы одним легким движением сняли все вопросы, сделав свое произведение неуязвимым для идеологической критики. С точки же зрения критики собственно профессиональной, фильм Андрея Шальопы пусть выглядит и вполовину не так неуязвимо – но, по меньшей мере, ничуть не стыдно. Вот уж диво так диво.

4. «Она»

Один из самых перехваленных режиссеров в современном кино, Поль Верхувен внезапно оказался достоин по крайней мере половины отпущенных ему за последние сорок лет похвал. Великая Изабель Юппер, конечно, может спасти любой фильм – но, в отличие от «Коллектора», здесь режиссер выстраивает свой фильм вокруг исполнителя, а не взваливает, «полностью полагаясь». Фирменное верхувеновское бесстыдство, много раз за его карьеру переходившее границу с непотребством, на сей раз благодаря Юппер превращается именно в то, о чем, по-видимому, Верхувен всю жизнь мечтал, да никак не мог достичь, – в отвагу художественного высказывания, рядом с которой моральные предрассудки выглядят не абстрактным злом, но постыдным заблуждением. Как оно, собственно, и должно быть.

5. «Клан»

Прошедший почти незамеченным в российском прокате испанский триллер Пабло Троперо, хоть и спродюсирован Альмодоваром, жесток до жестокости, сух до беспощадности и начисто лишен спасительной дизайнерской иронии, когда-то снискавшей славу своему продюсеру. История про дружную семью, на протяжении многих лет промышляющую хладнокровными убийствами, рассказана режиссером с обстоятельностью и диагностической точностью, заставляющими вспомнить о лучших французских или американских образцах жанра, причем 20–30-летней давности. Такого сейчас уже не снимают. Как выяснилось, почти.

Пять разочарований

1. «Дуэлянт»

Алексей Мизгирёв, начинавший свою карьеру с фильмов «Кремень» и «Бубен-барабан», в «Дуэлянте» надежно укрыл немигающую пристальность своего взгляда за свежевыглаженными костюмами и незатейливой (да хоть бы и затейливой) псевдостильностью «исторического» Петербурга. Не то не совладал с бюджетом, не то с жанром, не то просто преждевременно подустал быть по-настоящему суровым и надел суровость напускную. А ведь мог бы.

2. «Джейсон Борн»

И Пол Гринграсс «мог бы» –  вернувшись к франшизе, на которой он в прошлом десятилетии демонстрировал мастерство на грани возможного, продлить ее, хотя бы не уронив планку. Получилась же – при всех частных достоинствах – старательная, прилежная подделка под собственный блистательный оригинал. По-видимому, Гринграсс недаром является хорошим, то есть чутким к эпохе режиссером, а Джейсон Борн недаром стал символом 2000-х; ныне, как ни старайся, те правила уже не работают. Либо надо перепридумывать все наново, с нуля, либо и вовсе сдавать в архив.

3. «Трамбо»

Обычно Голливуд умеет рассказывать сюжеты из собственной богатой и сложной истории; шедевры тут получаются редко, но «крепкий продукт» – почти наверняка. «Трамбо» же при отличном кастинге и беспроигрышной фабуле проваливается на каждом сюжетном повороте – по той, до обидного простой причине, что для рассказа об одном из лучших сценаристов в истории американского кино надо бы иметь сценариста пусть не вровень с героем, но хотя бы сопоставимого с ним. Дело не в таланте и даже не в мастерстве – дело в том, что один сценарист, пишущий про другого, попросту обязан удосужиться понять, чем тот, другой, прославленный, был так хорош, помимо личных неурядиц и конфликтов с несправедливым обществом, короче – чем он был хорош как сценарист. А этот вот не удосужился. В голову, что ли, не пришло.

4. «Гений»

Тот же казус, что и с «Трамбо», как под копирку: кастинг – лучше не придумаешь, подлинная история – на загляденье, на выходе – кикс. Еще ладно, что авторы плохо понимают, что такое гениальный автор Том Вулф (а кто это, положа руку на сердце, до конца понимает?), – но уж редакторы-то фильма должны были понять, что такое великий редактор, и поступить соответственно. В кои-то веки кинематографу выпал реальный шанс воспеть редакторскую профессию – а получилась мелодрама с претензией на интеллектуальность, рассказывающая про двух интеллигентов в старомодных интерьерах: один буйный, другой терпеливый. Можно, конечно, произнести стандартное заклинание-отговорку: «Зато теперь многие заинтересуются Томом Вулфом». Но сколько ж можно твердить эту чепуху. Все равно не работает.

5. «Море в огне»

Воспетый критиками, превознесенный ведущими фестивалями документальный фильм Джанфранко Рози на поверку оказался неторопливой, чувствительной, даже внимательной, но непоправимо поверхностной мелодрамой про то, как маленьких обижают. Никакого сговора, даже, пожалуй, никакой конъюнктурности – фильм Рози, наверное, и вправду представляет собой максимальный уровень того разговора о пресловутой проблеме мигрантов, на который способен современный кинематограф. Хотя по сравнению с несколько лет назад снятым игровым фильмом Кена Лоуча «Это свободный мир» картина Рози выглядит куда менее документальной: Лоуч по крайней мере не подпускал слезы и вооружался для исследования проблемы марксистским анализом, а не печальной вдумчивостью. Что ж, проблема эта, увы, вряд ли будет решена в обозримом будущем, так что время и шанс сделать что-нибудь более стоящее у мирового кино еще есть.

Разве что его оставят на третий год.             

ранее:

«Счастье – в том, что лицо Анны Павловой, снятое сто лет назад, до сих пор дышит и волнует»
«За какую такую «последнюю правду» хвалят «Левиафан» либералы и за какую «хулу» поносят его патриоты – бог весть»
Как Константин Эрнст может любить Камбербэтча и Малахова одновременно
«Фильм «Трудно быть богом» обречен на изобильную критику и скепсис»
Почему фильм «Телекинез» испортили подробности



‡агрузка...

Медицинские центры и клиники, где можно сделать МРТ в Киеве